Книга Серийный убийца: портрет в интерьере, страница 148 – Александр Люксембург, Амурхан Яндиев

Итак, первый раз Муханкину удалось в полной мере эффективно и осознанно довести до конца свои намерения. Впервые без спешки и помех он мог делать, что угодно с беспомощным женским телом, оказавшимся в его распоряжении. То, что до сих пор реализовывалось лишь в воображении, стало явью.

Далее события развивались стремительно. Серия началась. Вошедший во вкус Муханкин почувствовал себя увереннее. Он осмелел. Он понял, что полоса фатальных неудач позади, что ничто теперь не помешает ему мстить, наслаждаясь, и наслаждаться, мстя. К сожалению, именно об этом важном в психологическом отношении моменте наша информация довольно фрагментарна. В «Мемуарах» Муханкин не доводит повествование до своей серии. О самом главном ему рассказывать, разумеется, не хочется. В «Дневнике» же мы обнаруживаем пару весьма туманных записей, цель которых лишь в одном: убедить нас в полной невменяемости их автора и непонимании им того, что с ним происходит. Судите сами.

Приехал в Шахты и не знал, куда идти. Зачем сюда приехал? Чёрт его знает, как тяжко на душе. Набрал вина, водки и пришёл опять к этим алкашам. Да и сам не лучше их, а во многом хуже. Опять жить приходится в этой грязи с этими людьми, и не жизнь это, а мучение. И пью я эту гадость, забываюсь, а прихожу в себя, так в жизни ничего не изменилось. И так, наверное, всегда будет продолжаться, пока не подохнешь. Зачем живу, не знаю.

Из этого фрагмента «Дневника» мы понимаем, что Муханкин после убийства Наташи Г. спешно переезжает в Шахты. Он вообще суетлив, но к тому же, по-видимому, и осторожен. Следующую жертву он считает целесообразным искать здесь, и откладывать эту акцию не входит в его планы. Вопреки дневниковой записи можно предположить, что на этот раз он решил действовать четко, продуманно и наверняка. Хватит безумных и бездумных наскоков на женщин, не заканчивающихся ничем. Как унизительно давать стрекача, прихватывая с собой шапку и сумочку, чтобы тебя приняли за рядового мелкого воришку, а не за того, кем ты на самом деле являешься — мстителя, палача крыс, который всем им воздаст за их сатанинскую жестокость, мерзкий хищный оскал и исходящее от них омерзительное зловоние.

Несколько вечеров и ночей Муханкин проводит в поиске. И наконец, в ночь с 20 на 21 февраля, в районе трамвайной линии, ведущей к шахте «Южная», на улице Громова он видит 53-летнюю, приземистую, крепкого сложения женщину, неторопливо идущую куда-то (как выяснилось впоследствии, сторожа Л.И., отправлявшуюся на ночное дежурство). Подходящий экземпляр! Её-то он и искал.

Стремительно подбежав к женщине сзади, он решительно и точно нанес ей несколько ударов по голове ручкой своего излюбленного оружия — штыка. На этот раз он был хладнокровен и меток. Вскрикнув, женщина тихо осела, распластавшись по земле. Возможно, она умерла на месте. Вскрытие показало, что у неё были переломы свода и основания черепа. Можно было приступать к акции, ничего не опасаясь: по глухим закоулкам Шахт толпы зевак ночью не разгуливают.

Мельканием фантасмагорических видений выглядит это убийство в одном из первых описаний, предложенных Муханкиным следователю.

Перед тем, как совершить убийство Сергея, помню, что было убийство, совершенное мною недалеко от шахты «Южная» и улицы Громова какой-то женщины. Находясь в день убийства женщины в алкогольно-наркотическом опьянении (а это был вечер), я каким-то образом попал на улицу Громова. Помню, меня куда-то вела какая-то женщина и спрашивала, где я живу. Не помню, что я отвечал, но помню, что она довела меня до какого-то забора и там было темно. Мне что-то страшное показалось, какое-то нездоровое предчувствие преследования. Я из той темноты побежал на свет, падая, спотыкаясь и путаясь о ветки деревьев, которые там растут по обе стороны пешеходной дорожки около жилых домов. Мне показалось, что женщина, которая меня вела, куда-то перелезла через забор во двор. Помню, как я бросился под машину какую-то очень большую и оказался под ней. Кто-то что-то на меня кричал, а что именно, могу примерно сказать: «Тебе что жить надоело, гад?» — и что-то еще в таком роде. Я куда-то шёл и неизвестно, как оказался в большой луже воды недалеко от трамвайных путей. Я испугался, когда увидел рядом около себя какое-то существо без лица в виде женщины-монстра, что ли, что-то такое неестественное, как из могилы. Помню, она в мою сторону протянула руки, а скорее, кости, вроде как что-то темное. Помню, что она отвернулась от меня, а я тогда вскочил и начал её бить, кажется, где-то в область шеи, и мне показалось, что это существо не рушится. Помню также, я что-то рвал, может быть, одежду. Далее я с этим трупом как-то оказался на другой стороне трамвайного пути, и через влагалище того трупа пытался достать рукой какую-то личинку панцирную, которая, как мне чудилось, дает мертвецам жизнь, и они двигаются. Я должен был её убить. Кажется, не достав это существо, я также через влагалище бил внутрь на весь штык. Помню, я проснулся на травянистом бугре земли. Меня качнуло в сторону, и я упал и уперся руками в какой-то холодный труп. Я испугался, эти кошмары уже замучили меня, и не пойму, то ли сплю, то ли все это наяву. Подо мной лежало какое-то одеяние, я накрыл труп этот и куда-то пошёл. Очнулся я на кладбище за районом Соцгородка. Пообщался с покойниками и, что-то покричав недовольное на них, я пошёл куда-то в город и, как очутился дома у тети Шуры, не помню. Может, через пару дней, может быть, больше, я ездил и искал примерное место преступления. Кое-что в памяти восстанавливалось, и, может быть, через неделю я, очередной раз приехав на улицу Громова, походил вокруг и понял, как и что случилось. Это был мой второй труп после убийства девушки в Цимлянске.