Книга Смерть в пионерском галстуке, страница 42 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Сопли не жуй! – рявкнула и на нее Яна. – Хочешь сказать, говори.

— Ну, в общем, – медленно продолжила Силантьева, – я проснулась ночью. Что-то услышала. Сначала испугалась, подумала, кто-то посторонний забрался. Глаза приоткрыла. А это не посторонний. – Она резко вскинула руку и ткнула пальцем в сторону обомлевшей Сони. – Это она. Рылась в твоем рюкзаке.

— Правда?

Теперь Кошкина уставилась на Соню, одновременно и с недоумевающим вопросом, и с разочарованием.

— Я не… – пробормотала та, как всегда растерявшись, мысленно принялась подбирать слова оправдания, и вдруг опомнилась.

Поклялась же себе больше не мямлить и не оправдываться!

Она развернулась к Вале, воскликнула возмущенно:

— Совсем спятила?

— Хочешь сказать, я придумала? – с праведным негодованием выдохнула Силантьева.

— Может, тебе приснилось, – насупленно предположила Соня, затем добавила гораздо тише: – Или правда придумала.

Валя сморщилась от обиды, произнесла рассудительно:

— Ну и с какого перепуга мне на тебя наговаривать? – Ища поддержки, глянула на Яну, потом на мальчишек. – А не верите, посмотрите у нее в рюкзаке. Она туда тетрадь засунула. – И шагнула в нужном направлении.

Соня сжала кулаки.

— Не смей!

— Ну вот видите! – остановившись, торжествующе воскликнула Силантьева.

Демид, бросив преданный взгляд на Кошкину, подскочил к сваленным в кучу оставшимся рюкзакам – Настиному, Валину и Сониному, – потянулся, безошибочно определив нужный.

— Руки убери! – сорвался с места Рыжий.

Тоже подскочил и тоже вцепился в рюкзак.

— Рыжий, отвали! – угрожающе процедил Демид.

— Хватит! – опять рявкнула Кошкина.

Но на этот раз на нее не обратили ровно никакого внимания, будто она и не существовала вовсе. Или будто дело заключалось не только в украденном дневнике и в унизительном обыске, а в чем-то еще, давно копившемся и набиравшем силу.

Демид был немного крупнее и, вероятно, сильнее, но Рыжего это нисколько не пугало. Уже через несколько секунд рюкзак отлетел в сторону, а мальчишки толкались и боролись. Рыжий угодил Демиду кулаком в нос, а тот, только сильнее разозлившись, изловчился и повалил противника на пол. Хотел прижать, усесться верхом, Рыжий ловко вывернулся, но, само собой, не отступил. И они, как два свихнувшихся кота, покатились по полу, рыча и ругаясь.

— Мальчики, прекратите! – испуганно завизжала Силантьева, будто не сама была виновата в происходящем, но те уже ничего не слышали и не видели, с каждой секундой разъяряясь только сильнее.

Соня тоже кричала, даже пыталась ухватить то одного, то другого – за руки, за одежду. Но ее чуть не сбили с ног. Да точно бы сбили, если бы она вовремя не отпрянула прочь под новую порцию Валиных визгов.

То ли почувствовав, то ли услышав шум, примчались остальные: Киселев со Славиком и, конечно, Дмитрий Артемович с Настей.

— Что тут происходит? Максим! Демид! – бросились к дерущимся.

Тренер вцепился в Демида, Настя с Киселевым – в Рыжего, вместе пытаясь растащить их в разные стороны. Но те только отпинывались.

И тут появилась Кошкина – а ведь никто даже не заметил, что она куда-то исчезала, – с котелком, доверху наполненным водой. Решительно приблизилась к дерущимся и разнимающим, с размаху выплеснула все, до последний капли, не заботясь о том, что досталось не только Рыжему с Демидом. Зато и подействовало – на всех.