Книга Пионерская клятва на крови, страница 6 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Людмила Леонидовна, поворачивая голову то налево, то направо, прошла вдоль салона туда и обратно, по пути дважды пересчитав своих новых подопечных, опять остановилась возле своего места и, чуть нагнувшись, поинтересовалась у Коли:

— Что там?

Тот легко заскочил на ступеньку и доложил:

— Вроде бы все загрузились. Начальство автобусы обходит. Сейчас и до нас доберется.

— Значит, скоро поедем, – с нескрываемой надеждой вывела Людмила Леонидовна.

Видимо, она тоже устала от всей этой волнительной сутолоки, поэтому с нетерпением ждала момента, когда дверь закроется и автобус тронется с места. Тогда натянутая пружина внутри немного раскрутится и станет гораздо легче.

— А тебя как зовут? – внезапно прилетело со стороны соседа.

Инга развернулась, с настороженным интересом воззрилась на мальчишку.

Вообще-то на вид он был вполне ничего – русые волосы, серые глаза, острый подбородок – можно сказать, симпатичный, чисто по-человечески. И смотрел пусть и чуть исподлобья, но не заносчиво, не нахально, не насмешливо, а дружелюбно и немного неуверенно.

— Инга, – представилась она.

Мальчишка сдержанно улыбнулся, доложил:

— А меня Лёша.

— Угу, – промычала Инга, не совсем понимая, как отнестись к этому незапланированному и чересчур быстрому знакомству.

Еще и отъехать не успели, а они уже разговаривали. Точнее, Лёша спрашивал, а Инга выдавала односложные ответы, хотя всего минуту назад предполагала: они так и просидят всю дорогу, каждый сам по себе.

Не то чтобы она была необщительной, или стеснительной, или нелюдимой, просто в подобных случаях Инга предпочитала не спешить, а для начала немного присмотреться. Но Лёша, похоже, привык знакомиться по-другому. Или не привык, но почему-то сейчас вел себя именно так.

— Если хочешь к окну, можем местами поменяться, – неожиданно предложил он.

Инга озадачилась только сильнее, уставилась на него еще пристальней, спросила:

— А ты разве не хочешь у окна?

Лёша почему-то смутился, даже едва заметно покраснел, несколько секунд молчал, сжав губы в тонкую линию, потом все-таки произнес с нарочитой небрежностью:

— Мне без разницы.

Инга недоуменно хмыкнула, дернула плечом.

— Вот и мне.

Хотя на самом деле, если быть до конца честной, она бы поменялась. Ведь сидеть у окна действительно интересней и удобней. И она уже хотела согласиться, но тут с передней площадки донеслись шум и громкие взрослые голоса. А когда они умолкли, зашипела дверь, теперь уже закрываясь, загудел мотор. Затем с улицы долетел резкий сигнал милицейской сирены, и спустя всего несколько секунд автобус вздрогнул и тронулся с места.

Инга чуть приподнялась в кресле, посмотрела в окно, выискивая взглядом папу. Он нашелся довольно быстро, заметил ее, заулыбался, замахал рукой. Инга тоже ему помахала, а когда немного проехали вперед и папа исчез из вида, опять села прямо, откинулась на спинку, зажмурила глаза.

Каждый раз в такой момент ей казалось: обычная жизнь остановилась, осталась позади, в сквере за Домом культуры, породив напоследок пузырь новой реальности, в которую впустила не всех, а только их – ехавших в автобусах детей и взрослых. Да и то не навсегда, а на время. До прощального костра, до последней линейки и минуты мучительного расставания в том же месте, в котором все началось. А может, и в то же самое время, будто для всего остального мира и не существовало этих двадцати восьми проведенных в лагере дней.