Книга Темная флейта вожатого, страница 98 – Владимир Волков

Лето. Ворота лагеря. «Добро пожаловать в “Белочку”!» – возвещала надпись на въезде. Прибывают автобусы, останавливаются. Из распахнутых дверей со смехом и визгами выпрыгивают дети. Линейка на площади трех флагов. Выстроившиеся в каре воспитанники смотрят вверх. Красный стяг взвивается ввысь и дрожит на ветру, как живой. Руки скользят по тросику, который приятно натирает ладони ребристой поверхностью. Красный галстук на груди трепещет от ветра, его концы бьют по лицу.

Было ли это? С ним? Или с кем-то другим?

Образы замелькали с неимоверной быстротой. Поход на реку. Спортивные соревнования. Игры на поляне. Футбол и волейбол на первенство лагеря. Купание в бассейне. Стоп! Замедление. Он идет с отрядом по знакомой дорожке, выложенной бетонными квадратами. Поднимается по ступеням корпуса. Заходит. Идет по коридору. Третья дверь налево. Он открывает ее. Молодая девушка, красивая, как Венера с картины. Только худая и коротко стриженная. Она как будто парит в полуметре от пола. Большие подведенные глаза влажно блестят, приоткрытые губы выделяются алым пятном, щеки словно пламенеют. И не сразу замечаешь веревку, уходящую под потолок. Он выходит в коридор. Дети собрались вокруг, смотрят на него. А потом заходят в сушилку, группами, по очереди. Выходят спокойные, но в глазах у каждого появляется что-то такое, чего не было ранее.

Друг за другом они проходят в палаты, достают из тумбочки тетради, рвут старые загадалки и пишут новые. Чья-то дрожащая рука выводит большими буквами: «Не ищите нас». Записки помещаются в футляры из-под «киндер-сюрпризов». На следующий день происходит их торжественное закапывание на Иванчайке. Затемнение.

Последняя ночь. Он стоит в игровой у стены с флейтой в руках. Музыка льется звонким ручейком. Мелодии сменяются и плавно перетекают одна в другую. Дети сидят и слушают. Но постепенно ритм и звучание захватывают их. Они вскакивают, пускаются в пляс. Они двигаются по кругу в одном ритме. Они сбрасывают ненужные тапочки и продолжают танцевать босиком. Их движения уверенные, плавные и изящные. На лицах сосредоточенные выражения. Они снова выполняют какой-то ритуал.

«Сейчас он придет», – проносится в голове мысль.

И он действительно приходит. Старик? Стажер Валерий? Директор? Кто-то из родителей? Невозможно сказать. Гость стоит в полумраке коридора, лица его не видно, да и фигура неясная, расплывчатая. Лишь темный силуэт. Поначалу на него не обращают внимания, но когда тот начинает говорить, дети поворачиваются к нему. Музыка продолжает играть, и слова человека легко ложатся на мотив, получается песня. И мой сурок со мною! Через минуту дети вдруг издают коллективный вопль радости. Такой энтузиазм увидишь разве что на футбольном матче, когда любимая команда на последних секундах вдруг забивает решающий гол. Все друг за другом выбегают из игровой в коридор, а оттуда – на улицу. В комнате остается одна Майя. Она берет пузырек с гуашью, обмакивает палец и выводит дрожащей рукой на стене надпись красными неровными буквами.

Новость приводит и его в состояние экстаза, хотя он не может сказать точно, почему это происходит. Возможно, все дело в песне. Он тоже выбегает на улицу вслед за детьми. Они идут по главной аллее. Впереди вышагивает тот человек, играя на флейте и пританцовывая. Дети, как привязанные, идут следом. Они смеются и танцуют. Из окон корпусов выглядывают люди. Их лица спокойны. Они смотрят на процессию, но не удивляются и ничего не говорят. В одном из окон Фиолетового корпуса мелькает угрюмое лицо Арсения Кулакова из восьмого отряда. Побродив по лагерю, «десятка» выходит за ограду и направляется в сторону леса. Флейта продолжает играть, но кажется, что звучит целый духовой оркестр.