Книга Темная флейта вожатого, страница 68 – Владимир Волков

«Найдите тридцать человек, которые согласятся пойти со мной. И тогда я обменяю ваших детей на добровольцев.

Ш.»

Почерк был неровный, корявый, какой бывает у детей среднего школьного возраста.

— Каково, а? – гаркнул Раскабойников, выдвигая тяжелую челюсть. – А что у тебя с харей? Где был?

— В лесу, – с невозмутимостью ответил Стаев и почесал щеку. – Интересно, как об этом узнали журналюги? Про записку уже сказали в новостях…

— В новостях?! – Раскабойников раскинул руки и вытаращил глаза. – Серьезно?

Стаев отдал бумажку эксперту и повернулся к родителям. Из толпы полетели голоса:

— Да где ж таких добровольцев искать?

— И кто на такое согласится?

— Да и куда их приводить-то?

— Граждане, сохраняйте спокойствие! – оборвал Раскабойников возгласы. – Не нужно никого искать. Мы обязательно выявим автора этого нелепого послания. Он ответит за свою неуместную шутку. Забудьте об этой бумажке. Мы собрали вас совсем по другой причине.

Родители затихли. Почти три десятка пар глаз горели на бледных лицах.

— Поисковики нашли в лесу кое-что…

Раскабойников отступил в сторону. На расстеленной газете лежали два предмета – белая косынка в голубой цветочек и фенечка из желтого бисера с замысловатым узором. В отличие от заколки из лощины эти находки выглядели вполне новыми.

— Косынку нашли в тридцать пятом, – сказал парень в камуфляже повыше и постарше. – На ветке болталась, как будто специально кто-то повесил. А браслет – в двадцать седьмом. Лежал на камне.

— Кто-нибудь узнает вещи? – спросил Раскабойников, обводя взглядом родителей в передних рядах.

Родители молчали.

— Это же Вики Теплых, – воскликнула Лидия Георгиевна, беря в руки косынку. – Ну да, точно!

Седовласый «профессор» и его жена – женщина в вельветке – с неохотой выступили вперед.

— Вы узнаете косынку?

— Не уверен… – замялся Теплых, переступая ногами, и глянул на «жженого». Тот оскалился, но тут же сжал губы. – Кажется, это другая. Не могу сказать…

Лидия Георгиевна протянула косынку Стаеву, указывая пальцем на надпись «В. Теплых», выведенную фломастером вдоль шва.

— Хорошо. А это чье? – Стаев указал на фенечку.

— Кажется, Шурика Иванчука, – сказала Юля. – У него такая была.

Длинноволосый мужчина с вытянутым лицом и низкорослая женщина заволновались. Оба были в драных джинсах и в клетчатых рубахах.

— Вы подтверждаете?

— Нет-нет, – забормотал мужчина, мотая головой. – Наш Шурик такого отродясь не носил.

— Носил-носил, – настаивала Юля. – Дорожил ею очень.

Родители Шурика забеспокоились, заоглядывались, как будто ища помощи у других. Они явно врали, что было видно даже не очень наблюдательному человеку. Раскабойников покивал, еще раз глянул на «профессора», на его жену, на чету Иванчуков.

— Собрание окончено. Всем спасибо.

Родители принялись выходить. На лицах большинства можно было заметить облегчение, как будто люди прошли некое трудное испытание. За родителями потянулись работники лагеря, а потом – команда Стаева. В штабе остались только Ктырь, Раскабойников, Лонина и «жженый». Следователь не стал задерживаться, а выскочил наружу, догнал лысого громилу в джинсовом комбинезоне и схватил его за локоть.

— Это вы Устонин будете? Хочу уточнить кое-что. Вы хорошо помните, как выглядит ваша дочь?

— Ну…

— Во время вылазки родителей в лощине была найдена заколка. Так? И вы утверждаете, что она принадлежит вашей дочери?