Книга Темная флейта вожатого, страница 18 – Владимир Волков

Так чем же отличался пионерский лагерь от постсоветского ДОЛа? Сказать навскидку было сложно. Следователь поднапрягся, но не смог вспомнить ничего конкретного из своего прошлого. Смутные образы выныривали и тотчас пропадали: отряды детей в форменных рубашках и шортах, красные знамена с бахромой, синяя школьная форма, белые фартуки пионерок – вот и все. Неужели память не сохранила больше ничего со времен детства? В разочаровании Стаев пошел по дорожке к главной аллее. Встречи с прошлым не состоялось. Поездка назад во времени оказалась фальшивой.

Возвращаясь, Стаев решил срезать путь, сошел с дорожки на газон и побрел по некошеному лугу, где вперемешку росли и тимофеевка, и борщевик, и гусиная лапка, и сотни других трав. И вот тут совершенно неожиданно его и настигло прошлое! Пройдя несколько шагов, он вдруг остановился, уловив запах – горькое благоухание цветущей полыни, – терпкий до оскомины, до горечи во рту. Аромат сорной травы как будто оказался ключом, открывшим крышку ларца воспоминаний, и потянул за собой целую вереницу почти реальных обонятельных и вкусовых ощущений – приятная сырость общей бревенчатой бани, ядреный запах хозяйственного мыла в больших брусках, дым пионерского костра, пьянящий аромат свежих сосновых поленьев, разваренная соленая перловка с тушенкой, поджаренный над огнем хлеб.

Вслед за запахами и вкусами появились образы: горнист с запрокинутой головой и устремленным в небо сверкающим на солнце золотым раструбом, реющее над ним красное знамя, герб с колосьями и земным шаром, гипсовый бюст Маресьева, потрет Брежнева… И тотчас советскость, которой раньше не наблюдалось в «Белочке», начала буквально лезть из всех щелей.

То тут, то там Стаев замечал осколки империи – артефакты из Атлантиды, – которых не видел раньше. На стене Зеленого корпуса за разросшимся кленом обнаружилась мозаика из кусочков разноцветного камня. Тематика привычная: Ленин с поднятой вверх и в сторону рукой, Гагарин в скафандре, взмывающая ввысь ракета, обнаженный мальчик на красном пегасе, пшеничное поле и комбайны на нем, металлургический завод и рабочие у домны.

Пройдя немного вперед, Стаев попал на заброшенную спортплощадку, где рядом с покореженными и ненужными снарядами стояли старые нежилые корпуса. Дававшие когда-то пристанище детям, теперь они использовались как склад различной рухляди. Прильнув к мутному стеклу, капитан словно заглянул в прошлое. Здесь была советская атрибутика, уложенная в беспорядке прямо на полу, книги на полках с названиями на корешках крупными буквами «СССР», «ПОЛИТЭКОНОМИЯ», «МАРКС», «ЭНГЕЛЬС», старые парты и стулья. За старыми домиками, в кустах дикой смородины, он обнаружил настоящее кладбище – сваленные в беспорядке гипсовые статуи пионеров, горнистов, гимнастов. Побелка сошла с алебастровых тел, материал местами полностью разрушился, обнажая ржавый арматурный скелет, но на лицах вечно молодых ребят по-прежнему сохранялись решимость и отвага. Наконец, в самом отдаленном углу гранитный бюст Ленина уныло зарастал мхом. Ильич укоризненно глянул на следователя, и тот не выдержал, отвернулся.

Стаев выбрался из зарослей на тропинку и остановился. Последний приступ ностальгии вызвал серию смутных образов: Высоцкий с гитарой, взмывающий вверх Мишка с кольцами, кубик Рубика, Мальчиш-Кибальчиш в буденовке и на коне, Данко с собственным сердцем в руке, связанный Орленок на краю утеса. Из воспоминаний его вырвал окрик Ивана Павловича.