Книга Темная флейта вожатого, страница 157 – Владимир Волков

Светлана Лонина (бизнес-леди): «Дочурка моя была в раннем детстве просто золотым ребенком. Такая спокойная, послушная, без всяких там капризов. В школу пошла и была там звездой: такая веселая, заводная, подвижная. А лет в десять ее будто подменили. Веселость куда-то делась, стала молчаливой, замкнутой, слова из нее не вытянешь. А еще сделалась чересчур самостоятельной, даже своевольной. Сама решала, что есть, что делать, куда идти, чем заниматься. Я для нее была не авторитет. Она терпеть не могла, когда ей мешали что-то делать, и была невероятно упрямой даже в мелочах. На что угодно была готова, лишь бы добиться своего. И постепенно она стала верховодить в семье. Все делала по-своему: то мебель переставит, то волосы себе сострижет, то какую-нибудь «ненужную» вещь выбросит. И ничего не помогало – ни разговоры, ни угрозы, ни наказания.

Я даже была рада, когда ее не бывало дома. Находиться с ней в одной комнате стало невыносимо. Аура какая-то от нее исходила. Мне иногда казалось, что она на меня бросится и задушит, хотя агрессии со стороны дочери не наблюдалось. Но я все равно стала запирать дверь своей комнаты на ночь и прятать ценные вещи. На всякий случай.

Про актовый зал я от других узнала, но особо не вникала. Про увод детей из «Белочки» ничего не могу сказать. Я в шоке просто. Не думала, что все так закончится. Видать, заигрался Антон в свои игры».

Рада: «Вы не особо доверяйте словам родителей. Многие слепо верят Шайгину. Но ведь они понятия не имеют, чем он занимался с детьми. Я и сама не знаю, что за мероприятия он с ними проводил. Только замечала, как моя дочь меняется. Да, она стала более организованной, дисциплинированной, осознанной, но вместе с тем у нее появилось много странностей. Например, она категорически отказывалась носить обувь со шнурками. Доходило до истерик. Не буду, и все. Или же спала в неподходящих местах: то на стуле сидя, то на полу. Я свыклась со временем. Думала, потом пройдет. Переходный возраст. У меня самой такое было в юности.

Перед отъездом в лагерь она сказала мне: если я не вернусь, искать меня не надо. Я подумала, что это шутка. Но тягостное ощущение не оставляло. Сначала не хотела пускать ее. Потом все же пустила, опасаясь истерики. Через неделю хотела забрать из лагеря. Тоже передумала. А когда узнала об исчезновении, то не удивилась.

Насчет пропажи скажу так: мы столкнулись с чем-то непостижимым. Не знаю даже, какое название подобрать этому явлению. А что касается сообщника вожатого… Возможно, он был. Моя мать высказала свое мнение: человек без родителей. И я с ней согласна. Что это означает? Если мы ответим на этот вопрос, то раскроем большую часть тайны. Но это необязательно приведет к нахождению детей».

1

Прошло три месяца с пропажи десятого отряда. Стаев, проведя в лечебнице больше месяца с острым психическим расстройством, маялся дома без работы и определенного занятия. Он ушел из органов и теперь привыкал к прелестям «бесформенной» жизни, как он сам выражался.

Семейная жизнь налаживалась. Стаев купил новый атлас-определитель насекомых. Кошка прекратила злиться, больше не шипела на хозяина и изредка позволяла себя гладить, хоть и без большой охоты. Дочь перестала бояться отца и сама просилась «на ручки». Жена тоже особо не ерепенилась, только искоса поглядывала на мужа, но вскоре и это прошло. Супруги снова начали спать в одной комнате и даже в одной постели.