Онлайн книга «Пионеры не умирают»
|
— Молчи, Ритка, молчи! Я все понял, ты не знаешь, что с ребятами. Будем считать, что они в порядке и скоро появятся. Но ты пока даже не раскрывай рот, уговор? Осипова кивнула, но тут же уговор нарушила. — Расскажи о себе, что с тобой случилось… ну там, на втором озере. Мы думали, ты утонул… — Я сам так думал, – хмыкнул Дима. — Расскажи все. А я буду молчать, обещаю. — Ладно, расскажу через минуточку. Рита боялась, что отключится за эту «минуточку», пока он протирает ей лицо, ладони и ступни содранной с подушки влажной наволочкой, смазывает раны йодом и вынимает мусор из волос. Было так приятно! Она кусала губы, чтобы не заснуть. Иногда вспышками в мозгу проносилось главное: им нужно уходить из лагеря. Как можно скорее, может, даже до Димкиного рассказа. Но как же хотелось вот так спокойно лежать и слушать его голос! — Так, рассказываю. – Дима уселся на свою кровать, оперся спиной о стену и обеими руками половчее устроил забинтованную ногу. – Я поплыл через озеро – тебе ведь Борька наверняка рассказал, зачем?.. Молчи, молчи! Я хотел задержать вас на берегу, чтобы дождаться людей из лагеря, раз по лесу этот псих с ножом носится, ну и Игорька позлить немного. Доплыл до середины, а там вода в самом деле ледяная, даже не верится, что такое возможно посреди лета. Но я решил, что доплыву – не возвращаться же! До берега оставалось всего ничего, и тут – пожалуйста! – судорога в левой икре! Я тут же лег на воду лицом вниз, подергал себя за большой палец, сделал массаж. А потом случайно открыл глаза… и едва не завопил от ужаса. Забарахтался и вполне мог утонуть, как растерявшийся новичок. Заинтригованная, Рита попыталась привстать, сонливость враз исчезла. — Где-то в метре от моего лица болталась черепушка, а неподалеку еще одна. От такого зрелища у меня даже судорога прошла без следа. Я вынырнул, набрал побольше воздуха, снова нырнул и тогда уже все разглядел. На дне лежали три скелета, на ногах у каждого висели цепи – не слишком толстые, но их держали железные болванки, типа как якоря. Я еще видел лежащие на дни цепи, с которых уже сорвался… сорвалось то, что они удерживали. Дальше я просто не мог смотреть на это, рванул прочь. — Мы не видели, как ты выбрался на берег, – подала голос Рита. — Да то место и берегом-то не назовешь. Сперва тянется полосой густая осока, там и плыть невозможно, и встать на ноги нельзя. Я по ней дополз до суши, а там сразу начинаются деревья и кусты. Я пытался махать вам, но выплыл сбоку, вы туда и не смотрели, похоже. Кричать не мог – наглотался все же воды. Я решил, что должен побыстрее выбраться хоть куда-нибудь, где можно передохнуть и хорошенько размять мышцы, а потом сразу поплыть обратно. Там есть еще один овраг, он идет от озера, затем сворачивает и снова возвращается к озеру. Я сообразил, что раньше в нем стояла вода, получалось этакое озерное ухо, но сейчас он пересох. Я устроился на его краю, стал приводить ноги в порядок. Потом вдруг краем глаза заметил какой-то блеск в том месте, где овраг закругляется. Сперва решил не обращать внимания – я хотел поскорее вернуться назад, к вам, – но все-таки не выдержал, спрыгнул и пошел к тому месту. А там увидал самолет. — Настоящий?! – ахнула Рита. — Ну не игрушечный же. Правда, небольшой. Он наполовину развалился, я видел его как будто в разрезе. В кабине пилота – очередной скелет, здоровенный такой, а в заднем отсеке стоит короб железный. Видимо, самолет долгое время находился под водой, а потом овраг пересох, и он тогда начал рассыпаться… На коробе сохранился рельефный символ – рогатое дерево. О нем Иван Петрович спрашивал, ты помнишь? |