Книга Где рождается месть, страница 119 – Нана Рай

Элина хмыкает.

— Проходите сюда, – доносится крик из второй комнаты.

Маргарита закрывает за собой двери и презрительно фыркает:

— Как можно быть такой доверчивой? Открывает дверь в подъезд всем подряд, а входная дверь даже на элементарную задвижку не заперта.

— Я подружилась со страхом, – Ника с улыбкой выглядывает в коридор, – и он меня не обижает. – Она вновь скрывается в комнате, переоборудованной под настоящую лабораторию.

Элина настороженно входит внутрь и погружается в алое марево света. Красный фонарь бросает на их лица зловещие тени, превращая Нику в зомби. Мурашки проносятся по спине и шее Элины, застывая в области темечка. Пальцы холодеют, словно она уже умерла, но забыла об этом всем сообщить.

— Включайте свет, – разрешает Ника и вырубает фонарь.

Когда в помещении загорается привычное желтое освещение, становится легче дышать. Лицо Вероники вновь напоминает человеческое, а развешенные на тонкой веревке фотографии кажутся ничем не примечательными. Вдоль стены тянется стол, на котором в идеальном порядке расставлены кюветы, странные бочонки, похожие на гармошки, и громоздкий агрегат, видимо используемый для печати фотографий.

— Завораживает, правда? – Ника замечает любопытный взгляд Элины.

— Я бы не выдержала в этой комнате дольше пяти минут, – вместо нее признается Марго. – Здесь жутко!

Она вглядывается в фотографии молодой пары – улыбчивая брюнетка обнимала долговязого парня.

Ника смеется.

— Жутко будет, когда вы посмотрите вот на эту фотографию. – Она указывает на крайнее фото слева.

Элина делает неуверенный шаг. Стук каблуков звучит слишком громко, впиваясь в уши. Но еще громче стучит сердце.

— Элина, вы расскажете мне свою историю? Такие снимки – редкость, они на вес золота. – Ника плечом упирается в стену и скрещивает руки на груди. – Последний раз я снимала нечто подобное полтора года назад. И это было ночью в итальянском замке, где сама атмосфера кричала об этом^[3]. А здесь обычная студия и вы. Итог видите сами.

Элина не просто его видит. Она не может оторвать взгляда. И ей хочется кричать.

Двадцать лет назад

Насыщенный аромат восточных пряностей заполняет небольшую гостиную, стоит ей появиться на пороге. Владлен скучал по этому запаху. На глаза почти сразу наворачиваются слезы, но он упрямо вытирает их кулаком. Рядом слышится шмыганье носом. Володя, как всегда, не выдержал.

— Мама, ты вернулась?

Володя встает с паркета, на котором они играли в черепашек-ниндзя, и босыми ногами шлепает к ней. Владлен не двигается. Сидит, прижимаясь спиной к батарее возле окна, и чувствует, как кожа горит сквозь одежду.

С ее появлением уютная комната меркнет. Золотистые обои тускнеют, разноцветные подушки на диване сереют. Квадратный телевизор прячется в углу неуклюжим толстяком.

Володя замирает перед мамой, запрокинув голову, и ждет ответа, но она смотрит на него равнодушно. На лице застывает извечная усмешка. Кажется, еще чуть-чуть – и она улыбнется как настоящая мама. Тепло и ласково. Обнимет тебя, поцелует в лоб. Но нет, она стоит молча. Красивая железная леди.

— Я забыла свою помаду, – наконец произносит она и откидывает назад черные кукольные локоны. Затем, будто смягчившись, пальцами касается макушки Володи. И почти сразу убирает руку.