Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 98 – Лео Перуц

— А кто такие лисы? – спросил пудель.

— Лисы? – повторил сторожевой пес. – Ну, как тебе это объяснить? У них нет хозяина. Они живут в лесах. Они приходят из леса ночью и воруют гусей. На то они и лисы.

— А что такое лес? – осведомился пудель.

— Э, да ты совсем ничего не знаешь! – возмутился крестьянский пес. – Лес – это когда не три-четыре дерева, а… как бы тебе сказать? Это такое место, где куда ни посмотришь, кругом одни деревья. А за деревьями опять деревья. Вот оттуда-то и прибегают лисы. Если кому-нибудь из них случалось уносить гуся, меня сильно били палкой.

— А вот меня никогда не били! – похвастался пудель. – Даже когда мой хозяин учил меня ходить на двух ногах и танцевать. Он был всегда добр ко мне. У нас дома тоже жили гуси, но лисы даже и не пытались их таскать, потому что у нас тут нет леса, из которого они приходят. Если бы поблизости были леса или лисы, мой хозяин сказал бы мне об этом. Он говорил мне все и ничего не скрывал. Я даже знаю, где он зарыл деньги, которые у него искали, да не нашли, и кому эти деньги принадлежат.

— Да, люди частенько зарывают деньги, – подтвердил пес. – Только вот зачем? Их же нельзя есть.

— Этого тебе не понять, – возразил пудель. – Это очень разумно – зарывать деньги. Все, что бы ни делал мой хозяин, было очень разумно. Я был с ним в ту ночь, когда они завернули его в холстину и вынесли из дома. Но перед тем приходил один человек, который принес в кошельке деньги, восемьдесят гульденов. Он сказал, что это был старый долг. Мой хозяин пошел проводить его до дверей – а шел он очень медленно, так сильно был болен – и когда вернулся, то спросил меня: «Что мне делать с этими деньгами? Всю жизнь я собирал деньги, но они от меня утекли. Они не должны найти эти восемьдесят гульденов, когда придут завтра, – ни гроша они не должны найти! Еще сегодня ночью их нужно вынести из дома. Но куда, скажи мне, куда?» Он кашлял, жаловался на боли и все время держал платок у рта. Наконец он сказал: «Я знаю одного человека, которому ни в чем не было счастья. Ему могли бы помочь эти деньги. Я не могу оставить ему в наследство свое счастье, но восемьдесят гульденов он должен получить». Затем он хлопнул себя ладонью по лбу, закашлялся и засмеялся. «Это под стать Берлу Ландфареру! – сказал он. – Если в Праге пойдет дождь из гульденов, он непременно будет разъезжать на своей тележке по деревням. Правда, трудно будет ему помочь…» Он подумал немного, потом взял свою трость, шляпу и плащ, прихватил кошелек, и мы отправились по улице к самому берегу реки. Там он велел мне разгрести лапами опавшую листву и немного поскрести землю, а потом зарыл кошелек – очень неглубоко, так как сил у него уже вовсе не было. После чего сказал мне: «Когда Берл Ландфарер вернется в город, схвати его зубами за кафтан и веди сюда. Это его деньги, но я уже не смогу сам отдать их ему, потому что вот-вот уйду по дороге, что ожидает всех людей… Ты легко узнаешь Берла – он ходит немного кособоко, и спереди у него недостает трех зубов».

— Это плохо, – заметил крестьянский пес. – Он не может грызть кости. Скажи ему, чтобы ел только мягкое мясо.

— Но я его не знал, да и теперь не знаю! – крикнул пудель. – Я не могу отличить его от других людей. А потому деньги и сейчас лежат в земле. Как же мне узнать, у кого не хватает зубов, – люди ведь не ходят с открытыми ртами? Откуда мне знать, кто из них Берл Ландфарер?