Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 5 – Лео Перуц

Доктор Фрибе был моим коллегой по бактериологическому институту и тоже знал ее. Мне мучительно хотелось услышать из его уст заветное имя, но какой-то инстинкт подсказывал мне, что не следует пока расспрашивать о ней.

Я указал на пулевое ранение в верхней части моей руки.

— Навылет или застряла? – осведомился я.

— Что-что? – рассеянно переспросил он.

— Я спрашиваю, пришлось ли извлекать пулю? Он посмотрел на меня с невыразимым удивлением.

— О какой пуле ты говоришь? У тебя обыкновенные ссадины и разрывы тканей, вызванные сильным ушибом. На плече то же самое.

— Что за чепуха! – воскликнул я сердито. – Рана в предплечье является последствием револьверного выстрела, а плечо пострадало от ножа. Ведь это должно быть видно даже полнейшему профану. И кроме того…

Тут в наш разговор вмешался старший врач.

— Послушайте-ка, что это вам взбрело на ум? Наши полицейские не имеют обыкновения бросаться с ножами и револьверами на прохожих, не подчиняющихся их распоряжениям.

— Что вы имеете в виду? – прервал я его.

— Постарайтесь припомнить! – продолжал он. – Ровно пять недель тому назад, в два часа дня, вы стояли на привокзальной площади Оснабрюка, в самом центре оживленного движения, и словно загипнотизированный уставились глазами в какую-то точку. Руководивший движением полицейский свистел вам, шоферы орали во всю глотку, но вы ничего не слышали и не двигались с места.

— Это верно, – сказал я. – Я увидел зеленый автомобиль марки «кадиллак».

— Ах ты господи! – заметил старший врач. – У нас здесь и вправду имеется один такой. Но для вас, человека, только что прибывшего из Берлина, «кадиллак» не должен представлять столь необычайной сенсации. Вам уже, наверное, не раз приходилось видеть автомобиль этой марки.

— Да, но этот «кадиллак»…

— И что же произошло дальше? – прервал меня врач.

— Я пересек площадь, вышел к вокзалу, купил билет и сел в поезд.

— Нет, – сказал старший врач. – Вы не добрались до вокзала. Вы налетели прямо на автомобиль, и он вас опрокинул. Пролом черепа, кровоизлияние в мозг – в таком виде вас и доставили сюда. Вы еще сравнительно счастливо отделались, возможен был другой исход. Ну, теперь вы, во всяком случае, вне опасности.

Я попытался прочесть правду на его лице. Не мог же он, в конце концов, говорить всерьез? Ведь то, что он рассказывал, было сплошным безумием. Я сел в поезд, прочел две газеты, просмотрел один журнал и вскоре задремал. Когда поезд остановился в Мюнстере, я проснулся и купил себе на перроне папирос. В пять часов вечера, когда уже начинало темнеть, мы прибыли в Реду, а уж оттуда я поехал дальше на санях.

— Простите, пожалуйста, – сказал я самым невинным тоном. – Но рана на голове возникла от удара тупым орудием, а именно молотильным цепом.

— Что такое? – воскликнул он. – Где вы тут у нас вообще найдете молотильный цеп? В деревнях давным-давно пользуются молотилками.

Что я мог на это возразить? Откуда ему знать, что в имении барона фон Малхина не имелось машин и там сеяли, жали и молотили, как сто лет тому назад?

— Там, где я находился пять дней тому назад, – сказал я наконец, – до сих пор пользуются молотильными цепами.

— Там, где вы находились пять дней тому назад? – переспросил он, растягивая слова. – Вы не шутите? Что ж, в таком случае оно, вероятно, так и было. Значит, удар молотильным цепом? Ладно, не задумывайтесь больше на эту тему. О таких неприятных переживаниях, как молотильные цепы, лучше всего забыть. Попробуйте-ка, так сказать, «выключить» ваши мысли. Вам необходим полный покой. Впоследствии вы мне как-нибудь обо всем этом расскажете.