Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 33 – Лео Перуц

Сосед-лавочник, тот самый, что кричал об оттепели, оказался плохим пророком. На следующий день пошел холодный как лед дождь, смешанный с мокрыми снежными хлопьями, и так продолжалось часами. Когда в десять часов утра я вернулся с визита в домик лесничего, все мое нутро просто заледенело.

Я остановил сани у постоялого двора и заказал себе рюмку коньяку, чтобы согреться. К моему изумлению, я встретил в зале барона. Он беседовал с хозяином о падающих ценах на скот и понижении потребления пива. Едва завидев меня, он направился ко мне.

— Я как раз собирался зайти к вам, доктор, – сказал он. – Я уже был у вас час тому назад, но мне сообщили, что вас нет дома. Вы были в доме лесничего? Ну что, каково состояние вашей маленькой пациентки? Пойдемте, доктор, я провожу вас.

В то время как мы переходили через дорогу, я в кратких словах дал барону отчет о своем визите к его дочери. Состояние здоровья маленькой Эльзы было удовлетворительным. Температура понизилась, боли в горле уменьшились, и сыпь начала бледнеть.

— Вот как? Уже? – заметил барон фон Малхин. – Да, уже год, как скарлатина носит в этой местности удивительно легкий характер. Уверяю вас, доктор, я ни одной минуты не беспокоился за ребенка.

Это мне было известно. Он не сообщил ничего нового.

Пациенты, сидевшие в моей приемной, встали при нашем появлении. Их было трое – двое мужчин и одна женщина. Барон скользнул по ним взглядом, а затем вошел вместе со мной в кабинет.

— Много работы? – спросил он, усаживаясь в кресло и закуривая сигару.

— Порядочно, – ответил я. – Пока приходят больные только из самой деревни. В окрестностях еще не знают, что здесь снова появился врач.

— Есть интересные случаи?

— Нет, ничего особенного. Обычный набор: простуда, рахитичные дети, проявления старческой слабости. Жене вашего садовника плохо. Резкое воспаление сердечной мышцы. Но вам это уже наверняка известно.

— Да, известно, – сказал барон фон Малхин и погрузился в раздумье.

— А вы, барон? На что вы жалуетесь? – спросил я. Он встрепенулся и посмотрел на меня.

— Я? Ни на что. Я никогда не болею. У меня железный организм.

Он снова замолчал, пуская клубы сигарного дыма.

— Железный организм… – повторил он. – Послушайте, доктор, я довольно хорошо знаю всех обитателей деревни. Не зовут ли одного из тех двух мужчин, что сидят в вашей приемной, Гаузе?

— Да. Если не ошибаюсь, его зовут именно так.

— Бедный парень. Время от времени я даю ему работу – поручаю пахать или молотить. Он у нас некто вроде деревенского философа. Размышляет о потустороннем мире и божественной справедливости, о первородном грехе и непорочном зачатии. Кстати, все это он отрицает. Он вам не говорил о том, что Христу пришлось умереть из-за того, что в те времена пролетариат был еще плохо организован?

— Нет, – ответил я. – Мы не разговаривали на такие темы. Он посещает меня из-за ревматических болей в суставах.

— Болей в суставах? Так, значит, он жалуется на ревматические боли в суставах. И что же вы даете ему против этой болезни?

— Я прописал ему аспирин и горячие ванны.

— Так… Пожалуй, это подходящий человек… – сказал барон и снова погрузился в молчание.

Затем он внезапно поднялся с кресла и принялся взад-вперед прогуливаться по комнате.

— Я не предполагал, что будет так тяжело, – сказал он. – Право, я представлял себе это значительно проще.