Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 132 – Лео Перуц

— Император? С Мейзлом? С каким-то евреем из гетто?! – вскрикнул Лейнитцер, ошеломленно глядя на хозяина.

Барвициус пожал плечами.

— Ходит такой слух, – повторил он. – И еще говорят, что как только Мейзл получил эту самую грамоту, у императора завелись неучтенные деньги. Много неучтенных денег. Люди жалуются, что нечем платить старые долги, а вот на императорские коллекции картин, скульптур и диковин со всех концов света всегда находится золото. Граф Мансфельд приобретает для Рудольфа картины в Нидерландах, Хевенхюллер – в Мадриде, Гаррах – в Риме. Из Мантуи везут мраморные статуи и барельефы. Аббат Сен-Мориса посылает ему из Безансона кольца и геммы, найденные в древнеримских гробницах. От Вельзерна и Гохштеттерна в Аугсбурге прибывают чудесные заморские птицы. Курфюрст Пфальцский доставил ему алтарь слоновой кости с резными изображениями из жизни Христа, а один монах из Александрии прислал посох Моисея вместе со свидетельством, что посох этот – подлинный, но император не пожелал его купить, заявив, что раз посох некогда превращался в змею, то это может случиться снова. Антонио ди Джордже делает для него сферические и параболические зеркала, а Мизерони – хрустальные бокалы. А ведь все это стоит денег. Откуда они берутся, спрашиваю я?

— Император связался с евреем из гетто? Я не могу поверить в это, – проворчал Лейнитцер.

— А ты и не знаешь, как это делается? Что ты вообще знаешь о жизни? Да ровным счетом ничего! – осадил его Барвициус. – Но нам с тобой недосуг тревожиться о Его Величестве императоре, у нас есть дело до еврея Мейзла, и надо хватать добычу скорее, а то он, кажется, совсем свихнулся и раздаривает свои деньги направо и налево.

— Я знаю одного свихнувшегося, – откликнулся Лейнитцер. – Он бегает по улицам в одной рубашке и кричит, чтобы на него лили воду, потому что он – душа, объятая черным пламенем ада. А есть еще один, так он воображает себя рыбой и сидит в бассейне, а ночью, когда приходит пора спать, дает себя вытащить оттуда только с помощью крючка и лески. Но вот свихнувшегося, который раздаривал бы свои деньги, я в жизни не видывал, хотя давно уже мечтаю повстречать!

— Сумасшедший он или нет, но деньги он дарит, – объявил Барвициус категорическим тоном. – Он делает это в большой тайне – видимо, не хочет, чтобы об этом стало известно всем. Он не только раздаривает деньги, он разбрасывает их, отталкивает их от себя и, хоть этому и не верится, выкидывает их на улицу. К нему приходят люди, и он дает им ссуды без заклада, без векселя, без поручительства и требует от должников лишь молчания да чтобы один не знал о другом. Бедные девушки, которые хотят замуж, получают от него деньги на приданое, даже не зная, от кого оно исходит. Это он велел снести старую баню и построить новую – старая, видите ли, была ему недостаточно вместительна. А теперь они собираются построить в гетто новую ратушу, дом призрения и приют для детей-сирот – а на чьи деньги? На деньги Мейзла. Но ему кажется, что они недостаточно быстро уходят у него между пальцев, потому что, как мне было доведено, он решил замостить все улицы, углы и дворы еврейских кварталов красивым тесаным камнем.

— Так вот почему вы сказали, что он выкидывает деньги на улицу? – подхватил Лейнитцер.