Книга Снег Святого Петра. Ночи под каменным мостом, страница 121 – Лео Перуц

Мальчик остановился и посмотрел на принца.

— Нет, господин, – ответил он. – Мой отец – будь благословенна его память! – учил меня: из пары башмаков не сделаешь двух пар и шапка не может стать ничем, кроме шапки. А вот из талера очень просто сделать два талера!

Он схватил свой холщовый мешок и в один миг выскочил в двери.

— Как тебя зовут? Куда ты так спешишь? – крикнул вдогонку сын императора, но мальчишка уже не слышал его.

— Его зовут Мордехай Мейзл, а куда он спешит, я не знаю, – сказал старьевщик. – Он вечно спешит. Возможно, хочет уже сегодня, уже в этот час, сделать из одного талера два.

Когда вечерний ветер покрыл зеркало реки мелкой рябью волн, цветы розмарина теснее прильнули к алой розе, и спящий император ощутил на губах поцелуй любимой из своих грез.

— Сегодня ты пришел поздно, – прошептала она. – Я лежала и ждала тебя. Мне казалось, я ждала целую вечность.

— Я всегда был здесь, – отвечал он. – Я лежал и смотрел сквозь занавешенное ночью окно. Я смотрел, как по небу летят облака, и внимал шелесту древесных крон. Я устал от тягот дня, от всей этой суеты и шума. Мне казалось, что глаза мои закатятся внутрь – так они устали. И вот наконец пришла ты…

— Пришла? – спросила она. – Но как я могла прийти? Ведь я не знаю дороги и не помню, что когда-нибудь ходила по ней… Кто перенес меня к тебе? Кто из ночи в ночь переносит меня к тебе?

— Ты пришла, я держу тебя в руках, а больше я и сам ничего не знаю, – сказал Рудольф II.

— Это было так хорошо, – шептала она. – Я шла по незнакомым улицам, поднималась по лестницам, и люди, которых я встречала, смотрели на меня удивленно, но никто из них не сказал мне ни слова, никто не пытался задержать меня. Ворота распахнулись, двери отворились, и вот я с тобой. Это неправильно, я не должна этого делать… Ты слышишь, как плещется река?

— Да, слышу. Ночью, когда ты со мной, она шумит сильнее, чем обычно. Она словно хочет убаюкать нас песней. Когда ты впервые услышала ее плеск, ты заплакала от страха. Ты плакала и кричала: «Что творится со мной? Где я?!»

— Я испугалась. Я сразу же узнала тебя, но не могла понять, почему я с тобой, – сказала она. – Когда я увидела тебя впервые, ты мчался на молочно-белом скакуне, а вслед за тобою неслась колонна латников. Кругом были блеск и мерцание, гремели копыта и гудели трубы, а я бежала домой и кричала: «Я видела величие императора!» И я боялась, что у меня вот-вот остановится сердце…

— Когда я увидел тебя впервые, – говорил император, – ты стояла, прижавшись к стене дома, немного подняв плечи, словно хотела убежать или спрятаться. Ты была робка и боязлива, как малая птичка, и каштановые локоны спадали тебе на лоб. Я смотрел на тебя и знал, что никогда уже не смогу забыть тебя, что буду думать о тебе день и ночь. Но чем ближе подходил я к тебе, тем отдаленнее ты мне казалась, с каждой минутой ты уходила все дальше и дальше, ты становилась такой недостижимой, словно уже была потеряна для меня на все времена. И потому, когда ты приходила ко мне и я обнимал тебя, как обнимаю сейчас, это было как чудо, как сновидение. Сердце мое было исполнено счастья, а ты все плакала…

— Плакала и, наверное, сегодня заплачу. Где мы и что с нами обоими творится?