Книга От революционного восторга к…, страница 69 – Роман Путилов

Да, вот такого мне пилота нашли мои товарищи — соответствующей национальности. Господин прапорщик Соломон Ааронович Кац, только прапорщик пехоты. Господин Кац еще до войны закончил в Гатчине частную воздухоплавательную школу «Гамаюн» и получил свидетельство пилота, только с началом мировой войны добровольца Каца в авиацию, несмотря на дикую нехватку летного состава, призвать отказались, по причине ареста в девятьсот седьмом году за революционную пропаганду. В результате чего Кац обиделся и решил не служить, но царские военкомы отловили его ровно через год, и по причине наличия у еврейского мальчика среднего образования отправили его в школу прапорщиков. В шестнадцатом году Соломон Ааронович успел поучаствовать в Брусиловском прорыве, получил несколько шариков шрапнели, которые лишили его одного уха и двух пальцев и длинного шрама на спине, после чего молодой офицер оказался в тылу, где и прибился к своим землякам в Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов.

— Я, Петр Степанович, оцениваю текущее положение страны, как медленное сползание в дерьмо и никакого выхода из него я не вижу.

— Согласен с вами, но я выход вижу и пытаюсь найти выход из этой ситуации. Если вам интересно, то хочу предложить вам искать выход вместе.

— Прошу прощения, но на каких условиях я должен искать этот выход? Я, видите ли, в последнее время несколько стеснен в средствах, а у меня семья — сестра и мать престарелая…

Я задумался о том, что могу пообещать этому нужному для меня специалисту.

В принципе, финансовые дела моей… сейчас, наверное, можно сказать, организации, шли не шатко, ни валко. Механические мастерские работали в две смены, штампуя автоматы, кирасы и шлемы. Сто двадцать человек работали по восемь часов, шесть дней в неделю. Десять инженеров и студентов на контрактах работали над проектом миномета и соответствующих зарядов к ним, так как изученные мной современные бомбометы, в основном мортирного типа, меня не устраивали. Кроме того, перед проектным бюро мастерских стояла задача разработать средство противодействия боевым кораблям Балтийского флота, так как я был уверен, что в решающей схватке за власть большевики выбросят на игровое поле эту козырную карту. Если я верно помню уроки истории, в распоряжении Ленина, в дни Октябрьского переворота, Центробалт направил двадцать пять боевых и вспомогательных кораблей и пятнадцать тысяч моряков. Правда, по доброй традиции, мореманы вновь опоздали, поэтому штурм Зимнего был перенесен на седьмое ноября, но, в любом случае, это могучая сила. Успокаивает только одно — мне не нужно оружие, поражающие бронированные цели на расстоянии двадцать километров, ведь «Аврора» и линкор «Заря свободы» находились от берега, практически, на пистолетной дистанции.

Я вспомнил, что я не один и мой собеседник недоуменно смотрит на меня, ожидая ответа на свой вопрос.

— Прошу прощения, Соломон Ааронович, задумался. По условиям службы — паек, оклад денежного содержания, примерно соответствующий вашему тыловому жалованию, как прапорщика. Пенсионные выплаты родным в случае вышей гибели в размере десяти годовых окладов, пенсия или трудоустройство в случае увечья.

— Судя по этим щедрым условиям, дело, на которое вы меня рекрутируете очень опасное…