Книга От революционного восторга к…, страница 28 – Роман Путилов

— Господи, опять напился! — сплеснула руками горничная Аглая, распахнувшая дверь на требовательные звуки механического звонка. Девушка иногда засыпала в одной постели с Владимиром Михайловичем, поэтому считала себя вправе на некоторые отступления от этикета.

С губернского секретаря сорвали шинель, и как он был — в калошах, потащили по вощеному паркету в сторону кабинета.

Возмущенная реплика горничная внезапно сменилась испуганным «Ой», после чего Владимир Михайлович ее более не слышал. Все это время в его, опущенной к полу голове вертелась только одна мысль — «Боже мой, матрос ударил офицера!»

Владимир Михайлович, скромный военный чиновник по Адмиралтейству, обожал представляться дамам мичманом флота, списанным вследствие контузии на берег, что не заметил, как стал считать себя офицером, и сейчас он судорожно думал, как обязан поступить офицер флота, получив оскорбление действием от нижнего чина…

Между тем господина Новожилова освободили от лежащего в кармане дамского «браунинга», с рукояткой слоновой кости, и оставили приходить в себя на стуле. Агрессивный морячок сопел за гнутой спинкой стула, а некто, одетый в кожаную куртку и офицерскую фуражку, стоя к чиновнику спиной, извлекал из портфеля свиной кожи служебные документы, «случайно» вынесенные Владимиром Михайловичем со службы.

— И давно вы, господин хороший, на немцев работаете? — неизвестный прекратил бесцеремонно копаться в вещах Новожилова, и теперь, присев на угол письменного стола, игрался пистолетиком, крутя его на пальце, обтянутым кожей тонко выделанной перчатки.

— Да как вы смеете! — Владимир Михайлович, кипя патриотическим гневом, попытался вскочить со стула, но тяжелая рука матроса, как двухпудовый мешок, опустившись на плечо, удержала на его месте.

— Я смею, господин Новожилов. Смею утверждать, что вы пользуясь несоблюдением режима секретности со стороны вашего начальства, постоянно выносите из присутственного места служебные документы, предоставляя к ним доступ германским агентам и получая за это денежные средства, закамуфлированные под карточные выигрыши.

— Вам самому не смешно? — Владимир Михайлович криво улыбнулся: — Я служу в отделе материального снабжения флота, оформляю документы на сухари и подштанники. Ни к каким секретным чертежам и схемам доступа не имею. Кому мои документы нужны, тем более, платить за этот деньги…

Молодой человек говорил твердо и убежденно, ведь он давно убедил себя, что нет ничего дурного в том, что он выносит служебные документы из места присутствия, а прибыв в салон Анастасии Михайловны Вороновой, где собирается интересная публика, оставляет портфель с служебными бумагами на весь вечер в прихожей. А выигрыши? Ну да, в последнее время ему везет в картах, выигрывает немного, но регулярно, так что смог погасить карточные долги и жить, вполне достойно своего положения, чем несказанно порадовал папеньку — владельца небольшой пароходной компании в Симбирске, которому оплата квартиры отпрыска в столице входила в копеечку.

— Вы, господин Новожилов, насколько я знаю, закончили гимназию с золотой медалью? Поэтому, будьте любезны, уважайте собеседника, не говорите откровенную ложь. Я не поверю, что такой образованный человек из документов материального снабжения флота не сможет выяснить множество интересных и секретных сведений. — мужчина в куртке зло ощерился: — Ну, так, как вы, изобличенный в шпионаже в пользу врага, упорствуете в признании своей вины перед Родиной и не желаете покаяться, а в контрразведывательные игры мне с вами играть неинтересно, вам стоит поступить, как положено офицеру…