Книга До основанья, а затем…, страница 76 – Роман Путилов

Утром я проснулся еще до рассвета, от скрипнувшей двери. Из узкой щели на меня смотрел любопытный глаз, судя по всему, маленького ребенка. Через несколько секунд раздался шепот, глаз исчез и дверь захлопнулась. Я встал из развороченной постели с белоснежным бельем и стал одеваться. В столовой меня ожидал кружка чая и бутерброды с ливерной колбасой, круг которой я вчера принес в мешке с продуктами.

— Есть не буду, спасибо, Анастасия Михайловна, надо бежать. — я присел к столу и припал к кружке с чаем.

— Да, конечно, надо бежать… — с обидой повторила за мной женщина: — Вы, мужчины всегда куда-то бежите, а потом исчезаете из нашей жизни, оставляя нас…

Я ничего не ответил, потому что в словесную игру со вдовой играть я не хотел. Уверять, что я не оставлю ее я не собирался, соединившая нас в эту ночь постель была просто удовлетворением потребностей обоих участников.

Конечно, то, что госпожа Воронова, оставшись без средств к существованию, не пошла в содержанки, а пыталась выкарабкаться своими силами, давая уроки, вызывало уважение, но я хорошо помнил связи ее покойного мужа, что действовали в столице Империи под видом норвежского консульства. Поэтому я допил свой чай, поцеловал хозяйке руку и ушел, вежливо попрощавшись.

— Командир, ты где был⁈ — первые слова которые я услышал войдя в бывший великокняжеский дворец.

— Доброе утро, господа! — я обвел взглядом озабоченные лица своих заместителей: — Что-то случилось?

— Здравствуйте, Петр Степанович! — почти хором ответили мне помощники: — Вести нехорошие.

— Тогда прошу в мой кабинет, и распорядитесь завтрак подать, а то я с утр голодный.

Личный состав в столовой «рубал» кашу с мясом, судя по довольным лицам, весьма вкусную и сытную, мне же подали чай с двумя бутербродами по причине Великого поста на хлеб намазали мелко порубленную селедку с сыром и горчицей. Блюдо было странным, но после утренней прогулки употребилось влет.

— Рассказывайте, господа, что произошло. — я сделал большой глоток чай и даже зажмурился от удовольствия — стекла, выбитые взрывом еще не вставили, оконные проемы забили деревянными щитами и заткнули тряпками, во дворце, мягко говоря, было прохладно, но стекла обещали поставить только послезавтра, в дни революции они стали дефицитом.

— Звонили наблюдатель от дачи Дурново. Анархисты человек сто, при пяти пулеметах, на грузовиках, с утра выехали.

— Куда выехали — неизвестно?

— Нет. Но нас с утра с двух сторон пасут. Справа и на противоположной стороне канала в подворотнях люди стоят, за нами наблюдают. Мы с утра пулеметы выставили под окна, и два взвода в готовности находятся.

— Нет, они нападать не будут. Вы в суд людей направили?

— Да, с вечера там караул выставили. Патруль обошел окрестности, там все спокойно.

— Значит ребята будут перехватывать наш конвой по дороге в суд.

— Да откуда они узнали? — в сердцах воскликнул фельдшер.

— Чудак человек, это же суд. Суд им повестки разослал, когда и где будут судить, свидетелей вызвал, защитников, наверное, каких-то организовал, вот нас и ждут до этого времени.

— И что делать?

— Сейчас будем решать. Надо попробовать задержать кого-то из наблюдателей и потихоньку сюда притащить, допросить, с какой целью он наблюдает за нами. Ну а с задержанными мы поступим следующим образом — Задержанных связать, и поместить их в гробы.