Книга До основанья, а затем…, страница 65 – Роман Путилов

— Все сели! Сели, я сказал! — я со всех сил ударил по спинке дивана и тут же взвыл от жгучей боли в спине.

Отдышавшись, я обвел взглядом присмиревших соратников.

— Надеюсь, о наших потерях никому не сообщили?

— Кому мы могли сообщить? Там журналисты прибежали, но часовые их не пустили, а теперь и калитку заперли.

— Что гражданские, которых стеклами посекло при взрыве?

— Они ничего не видели. Их сразу на улицу выносили и на телегах и пролетках в больницы отправляли, а наших в столовую несли. А в зале пыль стояла до потолка, не было видно ничего, поэтому всех сразу оттуда выносили.

— Хорошо. Надо убрать на сегодня все патрули с улицы, кроме скрытых постов и групп скрытого наблюдения и немедленно купить, и доставить сюда два десятка гробов. Любых, кривых, косых, из горбыля, но они должны быть перед крыльцом здоровым штабелем сложены.

— Зачем так много? Там, при самом худшем раскладе, наших не более шести человек убитых.

— Типун тебе на язык, Семен Васильевич — с досадой махнул я рукой на фельдшера: — будем надеяться, что наших никого не убили, а максимум ранили. Сейчас бери десяток человек и пулемет, и на грузовике езжай, эвакуируй наших пострадавших. Тряпок на дно накидайте, чтобы раненых не растрясло. Раненых в больницу, мертвых к нам. Возьми пару гимназистов из группы документирования, пусть постараются свидетелей и очевидцев найти и опросить. Но, обязательно, пацанов прикрывайте, чтобы с ними там ничего не случилось, и долго не возитесь. Наших собрали и айда оттуда, а то бывает, что особо злобные сволочи оставляют засады и еще и на спасательные команды нападают. И, обязательно, обязательно, постарайся всем интересующимся рассказать, что у нас много убитых и еще больше раненых, вечером будет панихида, а завтра похороны и тризна по убиенным.

— Какая тризна? Хоронить е положено на третий день?

— Скажешь, что командир, когда отходил, то завещал его и всех остальных завтра похоронить, по-нашему, по мексиканскому обычаю, а то в Мексике жарко, покойники тухнут быстро.

— Куда отходил командир?

— Я что — не сказал? Говорю всем и не говорите, что не слышали, всем интересующимся рассказывайте, что командир ваш, гражданин Котов, после непродолжительной агонии, вызванной взрывом бомбы, скоропостижно покинул этот лучший из миров.

— Командир, ты нас совсем запутал. Зачем все это? Да и примета плохая, такое говорить.

— Господа! — я с трудом приподнялся на локтях, соратники бросились мне на помощь и подоткнули подушку повыше: — У меня нет сомнений, что привет нам прилетел от сибирского промышленника Носова Ильи Сергеевича, которому я перешел дорогу. Скажите, если Носов сделал заказ анархистам, чтобы нас убрали, после чего ему доложили, что все получилось — патрули постреляны, так, что остальные в страхе разбежались, а во дворец привезли два десятка гробов… Да, еще, чуть не забыл — флаг на входе приспустить, повязав траурной ленточкой и еще — найти музыкантов и пусть под нашими окнами играют «Вы жертвою пали…» ну и другие, соответствующие моменту траура песни.

— Что-то командир, ты намудрил…

— Владимир Николаевич. — я повернулся к вахмистру: — Ты даже не сомневайся. Представь, ты разведчик Носова, едешь мимо на извозчике, видишь такое дело. Что ты после этого подумаешь?