Книга Держиморда, страница 20 – Роман Путилов

На меня не обращали внимание. Пару раз ко мне подходили какие-то люди, но чего они хотели, я так и не понял, просто проходил мимо, не обращая внимание на окрики в спину.

В одной из подворотен я увидел тело. Вернее, сначала увидел стоптанные подошвы сапог, выглядывающие из-за колонны в глубине темной подворотни- в свете фонаря сверкнули медные гвоздики, истертые о камни мостовой. В подворотне лежал очередной мой коллега — судя по погону, висящему на одной нитке на расстегнутой серой шинели, это был участковый надзиратель. Застывшие руки с черными ногтями были подняты перед разбитым лицом. Рядом валялась выпотрошенная и выброшенная за ненадобностью кобура, судя по размеру, подходящая для моего револьвера. Ее я сунул в мешок — потом озабочусь соответствующим ремнем с портупеей, чтобы носить было сподручней эти полтора килограмма металла.

Сенька Епишев оказался Авксентием Силычем, как пояснила мне разбитная молодуха, простоволосая, в накинутом на плечи темно-сером платке, курившая у входа в подворотню дома семнадцать по Гончарной улице. Комнатенка Силыча была совсем крохотной, окна даже не имела — очевидно градостроительный кодекс в части времени инсоляции жилых помещений Государственной думой еще не рассматривался. Открыл мне дверь изрядно помятый парень, в грязном теплом белье, с дурацкой сеткой на сальных волосах и чадящей свечкой в руке.

— Чего хотел? — выдохнул бывший приказчик на меня амбре застарелого перегара, махорки и гнилых зубов.

— Авксентий Силыч Епишев?

— Он самый. — приосанился хозяин подвальной кабинки. Видимо, кроме шлюхи, снимающей клиентов у ворот этого нового, но уже изрядно загаженного доходного дома, его так никто не называл.

— Записку вам требуется передать, и на словах кое что. — я понизил голос и выразительно зашарил глазами по затемненному пустому коридору подвала: — Вы один?

— От братанов что-ли? — Сенька посторонился: — Давай записку.

— Сейчас, далеко запрятал. — я вошел в комнату, зашарил рукой за пазухой, а второй, тем временем поплотнее прикрыл дверь и задвинул щеколду.

За стеной наяривала гармошка, слышались пьяные голоса, где-то ругались в надрыв, и громко плакал ребенок, скорее всего, даже не один.

— Так где записка? — Парень нетерпеливо тряс передо мной рукой с огрызенными ногтями.

— Нету ее, потерял, наверное. На словах просили спросить, куда ты падаль, Аню Пыжикову увез?

— Ты кто такой? — Сенька стал медленно отступать к кровати, после чего плюхнулся на нее и сунул руку под пышную подушку с торчащим через ткань чехла серым птичьим пером.

— Даже не вздумай! — пока Сеня, абсолютно справедливо, следил за винтовкой, поставленной мной в уголок у порога, я достал из кармана свой крупнокалиберный аргумент и приставил парню ко лбу (всегда об этом мечтал, но законы о милиции — полиции, это сделать почему-то, это запрещали, а здесь можно): — Я ужас, летящий на крыльях ночи!

— А? — Сеня забыл о руке, которой он безуспешно шарил под подушкой, собрал глаза к переносице, не отрывая зрачков от огромного ствола моего револьвера.

— Посвети! — я отбросил подушку в сторону, ожидаемо, шкодливые пальчики Епишева уже лежала на каком-то пистолетике.

Изъяв пистолет в пользу Революции (потом посмотрю, что я там добыл), я вернулся к вечеру вопросов и ответов.