Книга Княжество Семиречье, страница 31 – Роман Путилов

Целью моего похода были три стоянки кочевников, что в холодное время зимовали на речушке с зубодробительным местным названием, которую мои военные на картах переименовали в «Быструю». Вот на этом водоёме, не замерзающем зимой из-за бьющих из глубины земли, ключей.

Визит в стойбища проходил по, одному и тому же, сценарию — на рассвете рота лыжников окружала стоянку, обычно звучало несколько выстрелов в воздух, пару раз пришлось пострелять по свирепым пастушьим собакам, которых нерадивые хозяева не привязали возле юрт. В одном становище нашелся свой шаман, что внезапно ударил по наступающей цепи стрелков россыпью ледяных игл. Но на этом его участие в сражении закончилось. Несколько раненых солдат оттащили в тыл, остальные стрелки залегли и принялись залпами накрывать юрту, где было замечено голубоватое свечение. Шаман оказался слабеньким магом, удержал защиту только до третьего залпа, после чего был убит. Воспользовавшись короткой передышкой, местные мужчины открыли редкий огонь из ружей, после чего, для жителей становища всё закончилось весьма плачевно. Сопротивление было быстро сломлено, так как долго выжить под перекрёстным огнём у степняков не получилось. Отчаянная попытка двух десятков мужчин пробиться к стаду животных, в том числе и коней, что на ночь загнали в близлежащий овраг, успехом не увенчалась, так как бежать в атаку по снегу, при каждом шаге проваливаясь почти по колено, очень неудобно и медленно.

Оставшиеся в живых жители, старики, женщины и дети, были выгнаны из простреленных юрт, после чего там и в крытых загонах для четвероногого молодняка начался тщательный обыск.

Десяток полумертвых белых рабов, а также несколько винтовок из числа пропавших при налёте на Покровск указали на причину отчаянного сопротивления, ведь не зря я, при каждом удобном случае орал, что это злодеяние не останется безнаказанным.

Подкормив освобождённых рабов, которые с наступлением холодов, хозяева переводили на очень строгую диету, я выделил сопровождение в два отделения стрелков, велел бывшим рабам организовать переход остатков кочевого рода в сторону Покровска, где их ждал период ассимиляции. Дети отправлялись в подобие интерната, шефство над которым взяла на себя Гюлер, где им давали начальное образование, у мальчиков с военным уклоном, у девочек — к домоводству. Взрослые члены клана пока поставят свои юрты возле Покровска, а весной мы с ними разберемся. Захотят работать — работой за плату я им обеспечу, а стаду, по большому счету, какая разница, где бродить по заснеженным полям, извлекая из-под снега пожухшую траву. Так как возле Покровска такая-же степь, что и везде. Командиру конвоя я дал команду охранять в движении и на стоянках только себя, раненых, что были отправлены с конвоем, бывших рабов и скотину, местные жители меня не интересовали. Если кто-то из степняков захочет обрести свободу и ночью сбежит — милости просим, холод, бескормица и волки сделают остаток их жизни яркой, но очень короткой.

В двух других стойбищах сопротивления нам не оказали, несмотря на наличие на стоянке и рабов и казенного оружия, поэтому, после обыска, я устроил великокняжеский приём для местных старейшин в самой большой юрте стойбища.

— Уважаемые. — начал я, дождавшись, когда десяток собранных мужчин усядутся на кошмы, напротив меня: — Рядом со мной сидит моя любимая жена, великая княгиня Гюлер, дочь хана Бакра. Это она уговорила меня оставить вам ваши никчемные жизни, хотя все вы обрекли себя на смерть, участвуя летом в нападении на моё княжество. Я решил подарить ваши жизни моей супруге и хочу дать вам возможность начать наши отношения с чистого листа.