Онлайн книга «Княжество Семиречье»
|
— Так, что же ты молчал, борода? — обрадовался я, почувствовав, как душу согревает тонкий лучик надежды — Все за мной, бегом! И бежать вроде недалеко, но мои похмельные приятели до берега еле доплелись, чтобы понаблюдать за еще одной постыдной сценой. Я топал ногами, ругался и, на смеси русского и английского, требовал, именем закона, чтобы отходивший от берега британский корабль вернулся на стоянку, а с борта судна, с мостика, мне весело отвечал вертлявый молодой человек: — Из ит инпосибл! Ноу возможноть! Прилив гоу, бай бай! За моей спиной отдыхивались мои бывшие собутыльники, в компании старосты, который уважительно-восторженно шептал землякам: — Видите, как господин маг колдует! Англичашку так и корежит, что он по-русски болтать разучился, хотя вчера на нашем языке еще лучше нас с вами изъяснялся. Потом народ принялся дискутировать, что быстрее произойдет — я своими огненными шарами сожгу зловредный фрегат, или бриташки своими пушками спалят городок. Я с тоской посмотрел на скорострельные морские пушки иноземцев, что были открыто установлены на палубе, могли достойно отвечать моим колесным самоделкам, со старыми пушками, по одной на борт, что гордо именовались речными крейсерами… — Так. — я резко обернулся к толпе за спиной и что-то было в моем взгляде, что народ немедленно вытянулся и принялся преданно «есть» меня, выпученными от усердия, глазами: — Меня зовут Великий князь Олег Александрович, княжу я в Великом княжестве Семиречье, что на юге, у истоков Иртыша раскинулось. Завтра, крайний срок послезавтра сюда придут военные корабли с войсками, которыми командует княгиня Строганова Ванда Гамаюновна, владетельница этих мест и вдова покойного князя Бориса Милановича Строганова, коего злодейски отправили в доме его двоюродного брата Строганова Милослава Ратиборовича. Так вот, никакие указания или бумаги от последнего или его людей не принимать и не исполнять, это воры душегубы и братоубийцы. С англичанами никаких дел не вести — это запрещено! Всем понятно? К тому времени на пристани уже шумела большая толпа, видимо на мою с британцем перебранку прибежали посмотреть, и из задних рядов выкрикнули: — А как же с ними дел не вести, когда лавки по всей округе заколочены? А зимой что жрать будем? На мясе и черемше не вытянем! Соли нет, пороха нет, одежда худая! — Молчать! — гаркнул я: — У меня на юге всего этого добра — магазины ломятся. Сейчас вы все расходитесь, пусть останутся пять человек, из самых уважаемых, и мы с ними обговорим, какого товара и по какой цене вам надо. Только сразу скажу — не вздумайте меня обманывать. Если скажете, что морковка за фунт в вашей лавке продавалась за четыре копейки, а окажется, что по книгам учета цена этой морковки — гривенник… Кто мне соврет, того будут нещадно пороть кнутом за обман, и поверьте, соль, чтобы отмочить кнут в соляном растворе, чтобы урок впрок пошел, я достать сумею, у тех же остяков их горькую соль куплю. — Все меня услышали? А теперь по домам, готовьтесь к торжественной встрече своей правительницы… И на этой мажорной ноте должна была закончиться эта встреча с населением, электоратом, можно сказать, но из потянувшейся расходиться толпы снова раздался чей-то голос: — Ваше величество, а нам бы разъяснение получить по одному вопросу! Вот вы сказали, что госпожу звать Ванда Гамаюновна. Общество желает прояснить, что госпожа имеет отношение в срамной девке Ванде-манде, про которую еще картинки приказчик привозил и на площади зачитывал? |