Книга Бытовик 2, страница 75 – Роман Путилов

Кавалеристы врубились, в растерявшуюся от неожиданности, смешавшуюся толпу моих бойцов, когда, мчащиеся первыми, лошади начали кувыркаться через голову.

Мои бойцы раздались в сторону, новые всадники, на всем скаку, выскакивающие из ворот, напарывались на своих, менее удачливых товарищей, что со своими конями нарвались на лежащую поперек пути, колонну и атака захлебнулась, завязла в плотном кольце, окружающей ворота, пехоты. Раздались команды офицеров, навстречу новым всадникам хлестанули залпы, пехота, ощетинившись штыками, переколола упавших с коней всадников и стала втягиваться за стены оазиса. Из-за распахнутых ворот продолжали доноситься крики и лязг оружия, ружейные залпы, но это была уже агония — «пятьсот джигитов» упустили свой шанс на победу.

За стены я заехал через три часа, когда солнце начало вставать из-за горизонта. Большая часть защитников крепости, поняв, что вражеская пехота прорвалась за стены и ее не остановить, бросив своих коней и имущество, бежало, спрыгнув с невысоких стен противоположной стороны. Из жителей оазиса и его гостей я что-то обещал только Юсуфу, сыну Фатха. Двери с косым крестом, с прячущимися за ними многочисленными родственниками и знакомыми Юсуфа, спас Галкин, вовремя вспомнивший о моем приказе, остальным обитателям бывшего оазиса Кёкирик оставалось только уповать на милость победителей. Когда я въехал на огороженную территорию, все уже было кончено. Местные жители искали среди мертвых и раненых защитников своих родственников, дабы похоронить по своим обычаям, трупы остальных выносили за территорию оазиса.

— Галкин! — крикнул я, тут же услышав за спиной торопливые шаги.

— Ваша…

— Иван Лукич, озаботитесь, пожалуйста, чтобы наших павших выносили за ворота и, найдите недалеко от ворот удобное место, и надо начинать рыть братскую могилу. Всех раненых, в том числе и легких, разместить в — я покрутил головой, после чего кивнул на самое большое здание, к тому-же окруженное глинобитной оградой. К сожалению, езда на велосипеде, даже при легких ранениях, невозможна. Какие потери, кстати?

Потери были большие — три десятка убитых. К сожалению, ночной штурм города, даже подсвеченный сверху магическим светильником, дело очень опасное и кровавое.

Кроме убитых к потерям можно было отнести четыре десятка тяжелораненых и примерно столько же раненых легко.

— Иван Лукич, кого из командиров рот можно оставить здесь, старшим над раненными?

— Зауряд-прапорщик Синебрюхов.

— Вызовите его ко мне.

До того, как ко мне явился новый местный комендант, возле меня появилась делегация от «местных».

— Я рад, Юнус, что ты и твои родственники остались живы. — хмура взглянул я на своего знакомца, который в сопровождении нескольких своих ровесников подошел ко мне и замер, сохраняя почтительное расстояние.

— Да, ваша светлость, я остался жив, но мои соседи…

— Юнус, твои соседи, о которых ты сейчас хочешь мне сказать, были с тобой за дверью, с изображением косого креста?

— Нет, но…

— Все, Юнус, остальные люди меня интересуют мало. Я давал свое слово тебе, остальным я предлагал выйти до штурма и идти, никто бы им препятствовать не стал.

— Но Бекиш-хан не дал…

— Кто такой Бекиш-хан?

— Этот тот юноша, что оскорбил тебя?

— Вон тот, что ли? — я показал на труп, который, как раз, за ноги, волокли к воротам мимо нас. Без двух халатов, колец, золотой сабли и черного тюрбана на голове, я с трудом узнал дерзкого юношу, что сорвал переговоры.