Книга Опасные манипуляции 4, страница 43 – Роман Путилов

— Двенадцатый, как обстановка. — захрипел динамик рации.

— Двенадцатый, движения нет. — я поднес мембрану микрофона поближе.

— Понял тебя двенадцатый. Автобус подойдет через пять минут.

— Отбой.

Через пять минут у трамвайной остановки притормозил серый «УАЗик — буханка» с надписью «Аварийный» на желтой полосе вдоль борта.

— Пятый, я двенадцатый. Из ближнего дома вышли люди и что-то потащили через огород, в сторону соседней улицы.

— Двенадцатый, поняли тебя, спецы начали.

От остановки отъехал серый фургон и бодро покатил в сторону двора Ивановых, затем скрипнул тормазами, притершись вплотную к забору, и через его крышу, во двор, стали прыгать зеленые человечки. Звон разбитого стекла, а затем и многоголосый визг донеслись даже до меня.

Два человека в огороде перебросили свою ношу через забор, и кинулись обратно к дому, а я, крикнув «пятому», что снимаюсь, бросился к лестнице, ведущей с крыши.

Людмила Жемчужная, беззащитная жертва.

Дальнейшее я плохо помню.

Очнулась в каком-то помещении, без окон, с очень теплой и влажной температурой. Судя по многочисленным ящикам, фито лампам и трубкам, притащили меня в подземную теплицу, а баловались местные садоводы каннабисом сорта «Туман забвения», что, по моему мнению являлось неплохим выбором. Высокие, устойчивые к болезням и неприхотливые кусты давали солидные урожаи.

Я сконцентрировалась — тошнота и боль ушли, а скотч, которым мне перемотали руки, лопнул в паре мест, наверное, вследствие производственного брака, и я смогла освободить кисти.

Я сидела молча, прислушиваясь к тому, что происходило у меня над головой, в доме, который был отделен от меня металлической крышкой люка. Наверху ходили люди, не менее десятка, женщины, мужчины, дети. Они громко кричали, что-то готовили, кто-то ел, работали два телевизора. Я жувствовала каждого из них, но проникнуть в их головы, почувствовать эмоции я не могла. Что-то мешало мне, как будто, какие-то амулеты были одеты на каждого человека, присутствующего в доме, поэтому я ничего не могла сделать с этими людьми. Я не знача, что делать, оставалось только ждать. Вдруг я почувствовала эмоции своей собаки. Где-то, недалеко, находился Никсон. Он был ужасно обижен на своего хозяина, потому что его не взяли с собой, оставили где-то, в закрытой коробке. Я послала щенку свою сигнал о своей любви к нему и постаралась успокоить. Мужа я не чувствовала, но зато, смогла успокоится. Если рядом наша собака, значит муж бродит рядом и собирается меня спасать. Ну, а раз, кавалерия скоро выскочит из-за холмов, значит пришла пора подумать о мести, о сладкой мести этим уродам, что посмели напасть на меня.

Резко распахнулся люк, и по ступенькам, ведущим в теплицу начала торжественно спускаться делегация.

Впереди всех, спиной вперед, спускался плотный цыган лет сорока, почтительно поддерживая следующую за ним сухую и седую старуху, которую с другой стороны держал еще один мужик, только малость потолще. На почтительном расстоянии в мою темницу шли какие-то толстые тетки, с сопливыми младенцами на руках, молодые девки с такими же младенцами, или без оных, где-то сверху, на самом начале лестницы виднелись любопытные лица смуглых подростком.

Я не обращая внимание на местный бомонд, сидела, вытянув ноги и задумчивая барабаня ноготками по металлической лейке, которую я нашла недалеко от себя.