Книга Опасные манипуляции 4, страница 4 – Роман Путилов

Мои глаза открылись одновременно с багровой полоской утреннего солнца, вылезшего из-за горизонта на востоке. Мой мужчина смотрел, подавшись вперед, ближе к лобовому стеклу, по его виду я поняла, что он смертельно устал и только напряжение остатков сил позволяет ему держаться за руль. Почувствовав, что я проснулась с переднего сидения высунулась радостная морда Никсона и лизнула меня в нос своим шершавым языком.

— Привет. Где мы?

— Не знаю, милая, скоро определимся. — Николай вздрогнул и снова уставился в предрассветную серость впереди.

— Стой, стой! — мне показалось, что эти слова произнесла вовсе не я, но Николай тут же затормозил, после его выскочил из кабины и пошатываясь пошел от автомобиля, надо полгать, повинуясь вбитой с детства команде: «Мальчики — налево…». Никсон, выскочил через оставшуюся распахнутой, водительскую дверь и побежал к мальчикам, ну а я, отстегнувшись, двинулась к девочкам, в сторону единственного на много километров степи старого дерева. Вместо листьев с его темных, но, не выглядевших мертвыми, свисали сотни и сотни разноцветных ленточек. Честное слово, никогда меня не привлекали эти обычные для Юга Сибири ритуальные деревья — кыйра или дьалама, но сегодня, как будто кто-то сильный, подхватил меня под локоть и потащил вперед.

Разноцветные ленточки, вылинявшие от дождя и солнца, покрытые легким налетом коричневой, степной пыли, слабо шевелились на ветру. Моя рука сама потянулась к одной из низ, черной, выделяющейся в ряду белых и голубых лент, тесно-занимавшую одну из нижних ветвей. Стоило кончику моего пальца коснуться краешка черной материи, как ленточка, очевидно, плохо привязанная в к ветвям, соскользнула в мою ладонь. Не знаю, почему я совершила этот дикий поступок, но я неловко завязала черную материю на запястье правой руки.

В машине меня торкнуло. Хорошо, что Коля и Никсон, не отрываясь, смотрели на дорогу. Непонятная волна прошла по моему телу от пяток до макушки, меня изогнуло в приступе тошноты, но на этом все кончилось.

Я закрыла глаза, попытавшись загнать рвотный позыв поглубже в себя, но вдруг перед моими закрытыми глазами встала картинка, в которой я, с удивлением, узнала, как будто с высоты орлиного полета, что крошечными точками, висели непостижимо высоко в белом, от ослепительного солнца, небе. Я видела нашу красную машину, мчащуюся по узкой полоске проселочной дороги в сторону широкой темно-серой полосы шоссе, несколько темных пятен, бестолково мечущихся где-то далеко позади. Так, изредка говоря Николаю, куда повернуть и какой дорогой ехать, я вывела нас, практически без ненужных встреч, к дому.

С этого дня черная лента стала неизменным элементом моего гардероба. Утром я открывала глаза и первым моим движением было — ухватить лежащую на тумбочке у кровати ленту и быстрее завязать ее на руку или голову, в зависимости от настроения. Моя жизнь после поездки в Республику очень сильно поменялась. Я чувствовала себя, как инвалид, полностью излечившийся от недуга. Я видела людей насквозь, чувствуя их эмоции и настроение. Мои колдовские книги, доставшиеся мне от прабабушки и выкопанные на острове, стали читаться, как букварь, я понимала легко понимала значение каждого слова. Заказав в научно-публичной библиотеке газеты Н-ского района Республики, я на мутных фотографиях руководства района видела истинный облик хозяев этого таежного уголка и поняла, что самый главный оборотень местной стаи был Хамзат Икрамович Хлоев, местный глава и главный партийный функционер. К моему удивлению его правая рука — финансовый директор обогатительной фабрики Ваксин Петр Владимирович, оборотнем не являлся, а был обычным человеком. Кстати, он был последним из руководства фабрики, что продолжал мелькать в заметках местной прессы. Остальные руководители — директора и главный инженер, загадочным образом исчезли из Н-ска, уехав однажды в Москву и обратно уже не вернулись.