Книга Опасные манипуляции 3, страница 99 – Роман Путилов

Люда дремала, измученная качкой и тряской проселочных дорог, когда на востоке загорелась ярко-красная кромка восходящего солнца. Ресницы девушки вздрогнули, она открыла глаза, чтобы инстинктивно отвернуться от яркого света.

— Привет. Где мы?

— Не знаю, милая, скоро определимся.

— Стой, стой — меня внезапно схватили за плечо.

— Что? — я инстинктивно нажал на тормоз.

— Мне надо — легкая фигурка выскользнула из кабины и неуверенно, после сна, побежала в сторону.

Ну, наверное, за ночь приспичило, мне тоже не мешало бы отлить. По устоявшемуся обычаю — если девочки направо, то мальчики налево, мы с Никсоном, стараясь не смотреть в сторону нашей спутницы, что удалилась довольно далеко, сделали свои дела, прошлись не много и вновь загрузились в кабину.

— Вот и я — дверь хлопнула, зашуршал ремень безопасности, Людмила повернула ко мне на удивление довольное лицо: — езжай прямо, второй поворот налево выведет на трассу через пять километров. Нас там никто не ждет.

— Это что? — я ткнул пальцем в потертую черную ленту, что держала в руку моя спутница.

— Там на дереве сняла — тонкий пальчик махнул вправо, где метрах в ста от дороги стояло несколько, привычных уже, томно коричневых камней и одинокое дерево с множеством привязанных на ветвях и стволе ленточек.

— Так не хорошо же, не тебе же принесли… — я был не на шутку озадачен — подруга всегда чтила чужие символы.

— Мне разрешили — после безмятежного ответа я выпучил глаза от удивления — моя брезгливая и чрезвычайно чистоплотная спутница жизни деловито повязала старую ленту вокруг головы.

— Люда, с тобой все нормально?

— Абсолютно, поехали вперед, нам домой надо.

К моему удивлению обратную дорогу через Канский край и шахтерскую область, Людмила продремала, с счастливой улыбкой на лице. Периодически она открывала глаза и говорила, куда необходимо свернуть. Когда до границы наше области оставалось пять километров, она резко открыла глаза.

— Стой. Подожди. Выслушай меня внимательно. За поворотом пост ГАИ. Я не вижу благополучного для тебя варианта миновать их. Сейчас свернешь вот на этот сверток, и газуй, как только сможешь. Если успеем проскочить, прежде, чем они нас перехватят, то все будет хорошо. Если они не дадут нам выскочить на дорогу — я просто тебя дальше не вижу.

Выругавшись про себя, ибо давно не видел Люду настолько озабоченной, я свернул влево, и мягко покачиваясь по пыльному проселку, помчался вперед, задевая пыльными боками джипа заросли двухметровой лебеды. Трасса шла параллельно проселку. Если бы я ехал на какой-нибудь «копейке», возможно я бы проскочил незамеченным, но не на высоком красном «форде». Как только я поравнялся с постом ГАИ на дороге, они бросили разборку с каким-то мужиком на старом «Москвиче», и бросились к соей машине. Я прижал педаль газу, успев выскочить из глубокого кювета на асфальт шоссе метров секунд за пятнадцать, до момента, как меня перехватили. Сейчас, подпрыгивая на неровностях, мы мчались по плохому дорожному покрытию, означавшему, что мы в родном регионе. Сзади вспыхивали сине-красные огни патрульной «канарейки», кто-то что-то от меня требовал, а я сильно, как никогда в жизни, мечтал, чтобы меня остановили наши, родные гаишники.

На стационарный пост с старым бронетранспортером в капонире из бетонных блоков, мы влетели как цыганская свадьба — с отчаянными сигналами клаксонов, визгом тормозов, матом в громкоговорители и клубами пыли. Я остановил джип у входя на пост, вывалился из кабины и с наслаждением задрал вверх руки под прицелом нескольких автоматов. Потом меня поволокли на второй этаж поста на правеж.