Книга Опасные манипуляции 2, страница 9 – Роман Путилов

— Меня Саша зовут — улыбка Сидорова была вполне человеческой — расскажите нам, пожалуйста, все с самого начала. Кстати, чай будете?

Я взглянула на кружку, внутренние стенки которой были коричневыми от чайного налета, и отказалась. Сидоров поймал мой взгляд и смущенно улыбнулся:

— Не волнуйтесь, кружку сейчас отмоем.

Я поблагодарила, но еще раз отказалась.

— Ну а мы чая выпьем, а то без обеда тут сидим.

Милиционеры разобрали стаканы, наполнив их невообразимо коричневым чаем и занялись мной.

— Вы Людмила не волнуйтесь. Можно вас так называть? Ну вот, никто вас не подозревает. Следователь прокуратуры себя так вел, потому что ему по должности положено быть подмороженным. И в квартире обнаружили много отпечатков пальцев разных людей, поэтому, мы всех откатываем, кто в квартире был на законных основаниях.

— Саша, а что Иван говорит?

— А Ивана мы пока не нашли. В его квартире какое-то братство обосновалось, человек десять, молятся, ведут себя прилично. Мы у них паспорта отобрали, допросили, несут какой-то религиозный бред. По Ивана говорят, что был такой, но куда-то ушел. Вы, кстати, не знаете, где он может быть?

— Нет, не знаю. Я его видела то всего три раза, но, он пил не просыхая, с виду типичный алкаш. А в последнее время Аркадий Николаевич рассказывал, что Иван пить перестал, стал одеваться прилично, но приходя к отцу, вероятно, искал документы на квартиру. И из окна Аркадий Николаевич видел, что Ивана возле дома ждали какие-то люди, хорошо одетые. Но он их не разглядел в подробностях.

Я еще раз рассказала милиционерам о наших отношениях с Аркадием Николаевичем, все, что я знала о его сыне и их отношениях, на этом меня отпустили.

Выходя из отдела, я на крыльце столкнулась с заморенным участковым, который судорожно перелистывал какие-то бумаги в толстой кожаной папке.

— Здравствуйте. Ну что, медаль вам дали?

Он заполошно вскинул глаза, затем лицо его расслабилось:

— А, здравствуйте, гражданка Сомова. Нет, медаль не дали. Сначала дали строгий выговор, за некачественно проведенный осмотр тела. А затем сняли наложенный выговор, за то, что не дал покойника в крематорий отвезти. Кстати, спасибо вам с собакой, если бы не вы, не уверен, что справился бы.

— Да не за что. А скажите, как убили Аркадия Николаевича?

Участковый отвел меня в сторону, тревожно оглянулся и шепотом сказал:

— Его держали за руки и за ноги, а горло засунули что-то вроде камеры от футбольного мяча. Затем ее надули, а шланг вырвали. А в камере ниппель, она осталась надутая и перекрыла горло, человек задохнулся. Только никому не говорите.

У меня ослабли ноги, я представила, как умирал, от невозможности вздохнуть, мой друг, как несколько человек, все это время, хладнокровно, прижимали тщетно рвущегося старика к полу. Неужели Иван тоже в этом участвовал? Господи, какая мерзость!

Следующий день был у меня почти спокойный: четыре пары в институте, домашние дела, выгул пса перед сном и, к двенадцати часам, я легла в постель, предвкушая шесть часов спокойного сна. Уже проваливаясь в сладкое забытье, почувствовала, как в ухо ткнулся холодный мокрый нос, я с трудом вернулась в сознание, начала гладить печально пыхтящую огромную башку.

— Ну, мальчик, не грусти, все будет хорошо.

Я не знала, что с «хорошо» выйдет не очень.