Книга Опасные манипуляции 2, страница 68 – Роман Путилов

Ему всегда было с ней интересно. За короткий период, который она прожила с ним, он не разу не отключался от нити разговора, который она с ним вела, ему не разу не стало скучно в разговоре с этой женщиной.

Николай был счастлив. Он был счастлив быть рядом с ней. Он был счастлив защищать ее. Он был счастлив от того, что может сделать для нее то, чего не могут сделать для нее другие. И он надеялся, что эта женщина будет с ним всегда, в горе и в радости.

И вот, вчера, когда Николай гордый от хорошо сделанной работы, усталый и счастливый был готов вести любимую домой, она посмотрела на него холодными глазами и сказала:

— Отвези меня, пожалуйста, к маме.

Мужчина был ошарашен. Да, он понимал, что он сегодня немного заигрался, но такой реакции он не ожидал.

— Люда, что случилось?

— Ты сегодня непозволительно рисковал. Рисковал мной, собой, Иваном.

— Ты хотела остановиться, и посмотреть, что с нами сделают?

— Я не про это. Когда мы выехали на дорогу, ты вернулся к ним, дождался, когда те двое вылезли на дорогу, сидел в двух шагах от них. Потом чуть не попал под колеса джипа, когда они пытались выскочить. Если бы с тобой что-нибудь случилось, мы бы все остались там.

— Ты пойми, мы все время бегаем и прячемся. Мне нужна информация, кто за тобой охотится. Я подполз, запомнил номера машин, обеих. Этих придурков, что я с дороги столкнул, я запомнил в лицо. На повороте я бегал смотреть, что они дальше будут делать. Как я и думал, двое выползли на дорогу, остановили бежевую иномарку, которая потом за нами ехала. На посту ГАИ я ребят попросил, чтобы они всех, кто в этой машине ехал, переписали и придержали машину полчасика, пока мы не уедем. Завтра позвоню в райцентр, командиру роты ГАИ, узнаю, кто за нами следил, а там дальше все связи пробьем. Ну что ты, все же хорошо.

Взгляд ее голубых глаз был спокоен и отрешен:

— Коля. Я не могу сказать, что я тебя люблю, мы знакомы слишком мало. Ты мне нравишься. Ты мне дорог. Но, ты играешь очень опасно, играешь не оглядываясь ни назад, ни по сторонам. Ты приходишь ночью, а я до твоего появления не могу уснуть, потому что боюсь, что с тобой что-нибудь случится. Сегодня, я поняла, что я боюсь не напрасно. Извини, но бояться всю жизнь за близкого человека я не хочу. Поэтому, мы расстаемся. Я тебе очень благодарна, за то, что ты сделал, но на этом все. Дальше я сама. Пожалуйста, отвези меня за вещами, а потом, не сочти за труд, завези к матери.

Потом были быстрые сборы немногочисленных вещей. Колины уловки типа «Последний поцелуй», «Уже поздно, завтра поедешь» были решительно отвергнуты. И вот он опять один, варит кофе на электроплите, но любимая женщина не придет, шаркая тапками на маленькую кухню, не будет хлопать сонными глазками, как маленький совенок, не будет дурашливо бубнить:

— Хочу кофе! Кофе хочу! — и постукивать по клеенке стола маленькой чайной ложкой.

На выходе из здания общежития, Николая остановила Татьяна, комендант здания, и с плохо скрываемой злорадной улыбкой протянула какую-то бумагу.

— Что это? — Николаю было лениво пробираться через нагромождения казенно-канцелярских фраз, заполнивших бланк официального письма.

— Письмо о выселении! — сладенько промурлыкала комендант.

— Каком выселении? — чистая, хрустальная печаль, окутавшая Николая со вчерашнего вечера, с громким хлопком осыпалась. Если встреча с Людмилой была главной по значимости удачей в его жизни, то следующей по значению, как Николай справедливо считал, было проживание в отдельной квартире недалеко от станции метро, за совсем смешные деньги.