Книга Опасные манипуляции 2, страница 50 – Роман Путилов

— Николай, мне нужен нож, который ты подобрал в тот вечер, когда мы познакомились.

— Нож?

Недоразумение Николая было неподдельно. Наконец понимание мелькнуло в его глазах. Он взял из сейфа какой-то ключ, позвал меня за собой. Пройдя до середины коридора, Николай открыл ключом один из кабинетов, обстановкой похожий на его собственный, только побольше. В нем стояло четыре стола и три сейфа. На подоконнике в тарелке лежал черный нож, на рукоятке его были вырезаны руны, лезвие было черного металла, но не тонкая дешевка из хозяйственного магазина, покрытая тонким слоям напыления. Здесь чувствовалось, что толстый клинок ножа откован из черного металла полностью. Клинок, кстати, был весь покрыт слоем какого-то жира.

— Этот?

— Наверное…

На кисти Николая внезапно оказалась дешёвая рабочая перчатка, он взял нож за самый кончик рукояти, положил на газету, которую свернул и пригласил меня на выход. Вернувшись в свой кабинет, Николай бросил сверток с ножом на стол.

— Расскажи, что не так с этим ножом…

— Не знаю, о чем ты.

— Тогда я тебе расскажу. Нам попадается много разных ножей. Вот этот валялся у меня в нижнем ящике сейфа, который не закрывается, замка нет. Позавчера вечером опера из кабинета, где мы с тобой были, решили после работы немного расслабиться, пришли ко мне за хлебом, случайно увидели этот нож и попросили на время. В тот вечер они резали им хлеб и сало, а на следующий день все четверо, в том числе и мой сосед, который с ними выпивал и закусывал, уехали в инфекционную больницу, врачи не могут сказать, чем они заразились, но им лучше не становится, понос, рвота, полный упадок сил. В постановке диагноза дошло уже лучевой болезни. А сегодня ко мне приходишь ты, которая не знает ничего о напавших на тебя, и просишь их нож. Необычный поворот истории, правда?

— Я правда ничего не знаю об этом ноже. Но он мне нужен. Я ничего не могу тебе сказать.

— Знаете, Людмила Владимировна, боюсь, что я не смогу расстаться с этим ножом. Тем более, что четыре моих товарища возможно в этот момент умирают от поноса и обезвоживания, а мне, так как треть личного состава уголовного розыска лежит в больнице, приходится через день выходить на суточное дежурство, что очень сильно сказывается и на моем здоровье.

— Кстати, Николай, а пока нож лежал в сейфе, как у тебя было с самочувствием?

— Нормально было, пока вы не появились, а сейчас угасаю просто на глазах.

— Николай не ёрничай, давай вернемся на «ты».

— Да как же мне вернутся на «ты» гражданочка. Я вроде бы вам ничего плохого в жизни ни сделал, а вы мне в лицо врёте и равнодушно слушаете про бесславную и позорную гибель четырех не самых худших людей.

— Николай, я не вру тебе, вообще стараюсь не врать. Про нож я, правда, ничего не знаю. Насчет твоих коллег, постараюсь им помочь. Давай договоримся так: пусть нож останется у тебя, сейчас пойдем ко мне домой, я дам тебе сбор для твоих товарищей, дня через три у них все будет нормально. Если я им помогу, ты отдашь мне нож по первому моему требованию. Договорились?

— А хуже им не будет, от твоего сбора?

— Даю слово, хуже не будет.

— Тогда договорились.

Когда мы зашли в мой подъезд, Николай с усмешкой сказал:

— Вижу, твои друзья тебя не оставляют.

— Какие друзья?

— Когда мы проходили через арку у твоего подъезда, за нами шагнула пара девчуль, до ужаса похожих на тех, которые с тобой у вытрезвителя ругались.