Книга Недвижимость, страница 76 – Роман Путилов

Вот этот, возможно, ошибочный вывод и привел Максима в окровавленную ванную, да еще и с кучей проблем за спиной. Первоначально, когда Максим узнал, что Громов выжил, но превратился в парализованный овощ, он даже испытал некоторое облегчение, все же убивать коллегу как-то неправильно. Никакой угрозы от, зависшего между чистилищем и адом, куда безусловно попадают все предатели, Громова он не ожидал. Видел он, как быстро угасают эти бывшие люди, не способные даже шевельнуться. Никаких бумаг на проведение операции по контрольной закупке он, естественно, не составлял, в машине, которая ехала за «жигуленком» Громова, изображая оперативную группу, он ехал один, дабы проконтролировать, чтобы наркоманы ничего не напортачили. Дождавшись, когда киллеры выволокут из салона окровавленную тушку бывшего коллеги и вновь запрыгнут в машину, он обогнал их, и повел маленькую автоколонну в сторону своей дачи, где заставил наркоманов тщательно вычистить салон от кровавых следов, после чего отвез исполнителей в Город, где и сполна рассчитался. Машина Громова так и стояла у Поспеловых на даче. Оформлена она была на какого-то левого чувака. Громов ездил на ней по доверенности, а отцу Максим сказал, что машина принадлежит его товарищу, уехавшему в долгую командировку на Северный Кавказ. И все, вроде бы, окончилось удачно, Громов где-то догнивал, наркоманы периодически появлялись на горизонте, но не наглели и отходились совсем недорого, пока, как гром с ясного неба, не «прилетела» из Москвы жалоба Громова, с пометкой секретаря министра о проведении тщательной проверки и своевременном ответе жалобщику и в министерство.

Начальник Дорожного РОВД прямо заявил Максиму, что в данном конкретном случае единственный выход, который удовлетворит министерство — собственноручное заявление Громова, что он оболгал своего непосредственного начальника, а на самом деле пострадал… а дальше должна быть подробно изложена версия, озвученная Максимом, когда он готовил документы на увольнение Громова.

— Я все понял, товарищ полковник. Разрешите идти? — с самым оскорбленным видом Максим вскинул голову.

— Погоди. У тебя кажется следующее звание на подходе? — полковник таких гордых видел десятками в день, поэтому на оскорбленного подчиненного смотрел с самым равнодушным видом.

— Так точно, восемнадцатого октября срок выслуги будет… — Поспелов тяготился своего скромного звания.

— В министерстве высказали мнение, а областное управление любезно довело его до меня, что в случае с Громовым, независимо от обстоятельств получения им ранения, было проявлено несвойственное нашим сотрудникам равнодушие и черствость. Времена сейчас тяжелые, денежное довольствие отвратительное, и в министерстве временно закрывают глаза, если сотрудники милиции во вне служебное время хотя это и не афишируется. Но, то, что преступление в отношении Громова до сих пор остается нераскрытым является позором для возглавляемого мной отдела. То же касается автомашины нашего бывшего сотрудника. Я считаю, что в сложившейся ситуации основная вина лежит на тебе, поэтому даю тебе неделю на выполнение озвученных задач, иначе ты, Максим, останешься старшим лейтенантом еще очень и очень долго. Вот теперь можешь идти.

Максим тогда вышел из кабинета начальника на негнущихся ногах, и лишь через пару часов он смог, более-менее, начать рассуждать здраво. Той же ночью он перегнал машину Громова с родительской дачи во двор дома, расположенного в двухстах метрах от места, где с Громовым произошло то, что произошло, а утром направил на обход квартала пару своих сотрудников. Для правдоподобия Максим засыпал машину своего врага грязью, пылью и прошлогодними листьями, а также спустил пару колес.