Онлайн книга «Недвижимость»
|
С пятого звонка моя собеседница на вызов ответила: — Громов, если бы я знала, как на аппарате звук полностью выключить, я бы тебе не ответила. Что звонишь, если с тебя толку никакого нет? — Ты старая кошелка мое имущество, что тебе доверили сама просрала, и сама на себя своим длинным языком навела беду. — рассвирепел я: — И если ты думаешь, что я до тебя не дотянусь, то ты жестоко ошибаешься. Будешь хамить, я тебя так достану, что ты на меня еще квартиру свою перепишешь, и будешь радоваться, что дешево отделалась. И не дай бог я тебе послезавтра позвоню в это же время, и ты трубку не возьмешь. Чтобы в следующий раз мне отчиталась, чем Гамова и Бужанова живут, чем дышат, с кем спят и как развлекаются, в общем, полный расклад. Поняла меня? Как не странно, Огородникова напугалась, вроде бы пустых угроз безногого калеки и, с дрожью в голосе пообещала мне разузнать через своих знакомых все, о чем я попросил. На этом месте я уже бросил трубку не прощаясь. На кого я злился, по большому счету? Исключительно, на себя. Привычка не следить за дальнейшей судьбой жуликов, отправленных мной за решетку, сыграла со мной злую шутку. А ведь этот Толик не рядовой уголовник, которого я вырвал из его привычной жизни исключительно по служебной необходимости. Тимофей Федорович Бушелев, майор и начальник службы участковых Заречного РОВД, мой личный враг, которого я подставил перед начальником УВД за попытку отжать у меня магазин. Не зря я прячусь здесь, а не живу по месту регистрации. Если Анатолия реально выпустили, то я бы на его месте просто прострелил бы мне голову через решетку забора. Надо, кстати, узнать, как бывшему майору удалось выскользнуть из удушающих объятий российского правосудия. Я подвинул к себе ежедневник и, в неясном свете уличного фонаря, начал перелистывать пронумерованные страницы в поисках данных Анатолия, а потом набрал телефон Тамары. — Тамара, прости пожалуйста за ночной звонок, но крайняя нужда… Хорошо, потом стукнешь меня. Руслана можно? Храпит, не возьмешься будить. Тогда попроси его завтра найти в архиве… Я даже не знаю, какого суда. Короче, запиши данные человека и мне надо край узнать, как оказалось, что он сейчас на свободе очутился. Спасибо, целую. Позвоню завтра вечером… Да кого я обманываю? Ночью позвоню, иначе не получается. Положив телефонную трубку, я осмотрел помещение правления садового общества, не нарушил ли я ненароком обстановку, после чего, осторожно выглянул на улицу. За стеной оглушительно храпел дядя Вова, на крыльце ко мне метнулась, метя хвостом, счастливая Ириска, надеясь получить еще один кусок вкуснейшей колбасы. Дул холодный северный ветер, где-то хлопала, незакрытая дверца парника, а старая лампа на столбе моталась туда-сюда, беспорядочно перемещая световое пятно по земле. В такую погоду вряд ли кто-то добровольно будет гулять возле правления, но я, низко пригнувшись, запер дверь домика на ключ и, не вставая в полный рост метнулся к темным кустам, а оттуда, держась пятен густой тени, пошел в сторону своего пристанища, чутко прислушиваясь к звукам ночи. Оказавшись дома, я устало упал на кровать и уставился в потолок, раздумывая над новой проблемой. Вопрос с магазином надо решать. Я не знаю, что сделала Гамова, женщина достаточно грамотная, за прошедший период, пока я пребывал на больничной койке, для легализации своего права управлять магазином, но надо исходить из самого худшего и поэтому вопрос с ней надо решать кардинально, чтобы навсегда отбить всякое желание даже смотреть в сторону моего магазина. |