Книга Охотники за дурью, страница 57 – Роман Путилов

— Ладно, Антон, ты не серчай за дверь, но только в следующий раз…

— Паша, да хочешь забожусь, что я не знал ничего? Меня в то раскрытие, вообще, пятым, последним вписали, и по факту уже сообщили, когда вся информация в ИЦ ушла…

— Паша. Зайди ко мне…- на пороге появилась следователь Юля, не помню ее фамилию, из новеньких, симпатичная девушка с замученными глазами: — Мне тебя по Лепехину надо допросить, а то он жалобами на тебя всех закидал, а я даже не знала, что ты там присутствовал…

— Пару лет назад я бы, наверное, сказал, что я тут вообще не при чем. Что официально задержание проводил, присутствующий здесь оперуполномоченный Коробов, но видимо уже старею, норов свой перестал показывать. Поэтому я встал, улыбнулся девушке и сообщил. Что я с удовольствием отвечу на все вопросы такого очаровательного следователя.

— Паша, я не поняла, как так получилось… — добрая девушка Юля, обрадованная, что я ей попался, сунула мне карамельку и стакан чаю: — Ты по делу не проходишь, а Лепехин пишет, что ты ему эту сумку с наркотиками подсунул.

— Интрига начальства… -я сделал глоток обжигающего чая — от непроклеенных окон тянуло холодом: — Как премию получать, так более достойные товарищи имеются, а перед прокурором отписываться — так и Громов сгодиться. В общем, записывай — я получил оперативную информацию, что гражданин Лепехин…

— Ну, сочувствую, Паша…- Юля протянула мне протокол допроса: — Но я тебе даже помочь ничем не могу. У нас в карточке на расследованное преступление даже нет графы, кто из оперативных работников его раскрывал…

— Да не надо ничего, Юля. — я расписался во всех положенных местах: — А копию кассеты, как у Лепехина наркотики изымал, я тебе завтра занесу, там убедишься, мог ли подбросить такой большой пакет с наркотой в спортивную сумку, которая у Лепехи была одета под куртку. Только прокурорского оператора, что вел съемку, тебе придется самой выискивать. Я его не знаю, и контактов не имею. Его прокурорский следователь Кожин с собой привозил.

— Слушай…-я обернулся к следователю: — А ты не знаешь, что там с мужиком, которого я подстрелил? В сообщении из больницы написано — неизвестный, в материалах, что прокуратура «заштамповала», тоже самое. Он же у тебя по делу, как свидетель или соучастник долен проходить. Он какие показания дает?

— Ни какие он не дает показания… — пожала узкими плечами Юля и у меня сердце ухнуло вниз.

— Что, умер, все-таки? — не скажу, что прям было жалко охранника наркобарыги, но, все же, живая душа.

— Не знаю. Он, пока был в реанимации, на контакт не шел ни с кем, а, когда его в обычную палату спустили, он ночью исчез. Дежурная сестра вышла, а когда вернулась, его койка в коридоре пустой оказалась. И никто ничего не видел.

— Спасибо…-механически произнес я, выходя из кабинета следователя. Это что-же получается? Есть материал, но нет заявления? И что будет делать мой приятель — следователь прокуратуры Кожин? А ведь еще наши должны провести служебную проверку по факту применения оружия? А человек, который единственно может заявить, что я был неправ, прострелив ему живот, «сделал ноги»… Какой интересный правовой казус.

На крыльце РОВД меня встречали. Две потрепанные жизнью личности, чей внешний вид не оставлял разнотолков в их пристрастии к запрещенным в гражданском обороте зельям.