Книга Тень, страница 93 – Роман Путилов

— С этим все понятно, но, а причем тут люди, кто вложил деньги в стройку? Они же полностью рассчитались по договорам, и теперь у них осталась одна обязанность — получить ключи от квартиры и подписать акт приема-передачи…

— Ну, не совсем так. — директора опять отвел глаза: — По договорам они, в первую очередь инвесторы, которые должны покрыть все затраты на строительство, в том числе и дополнительные расходы…

Я тяжело вздохнул. До решения Верховного суда, который установил, что «дольщики» попадают под защиту закона о правах потребителей оставалось еще долгих десять лет.

— А что у вас с трубами?

Мило улыбаясь, мне объяснили, что новенькие трубы, на которые были истрачены приличные деньги, испытания не прошли. Безусловно, если бы у конторы были деньги, они бы приобрели эти несчастные трубы, но деньги пропали вместе с кассиром… В общем, жильцы должны понять и простить.

— Я, наверное, вас сильно огорчу, товарищ директор, но у гражданина, который обратился в милицию с заявлением…- я многозначительно постучал по папке, лежащей на коленях: — Совершенно иное мнение по этой ситуации. У него по договору сказано, что если он внесет в течение двух месяцев оговоренную в договоре сумму в кассу вашего предприятия, или передаст вам строительные материалы, на эквивалентную сумму, то его обязательства считаются выполненными в полном объеме. А все ваши неприятности относятся, скорее к гарантийным случаям. Вы же сами установили гарантию на строительные и прочие работы, кроме отделочных, сроком в пять лет? И, хотя я не цивилист, но юридический закончил, и я с позицией юриста заявителя согласен. А там люди не простые, ой не простые… Мне кажется, зря вы это затеяли, не получите вы от них денег. И не надо на меня так смотреть, я от этих людей денег не брал, мне надо просто заявление списать в архив побыстрее, а кто из вас кому заплатит — мне, честно говоря все равно. Ладно, это дело десятое. Что с вашим главбухом делать будем?

Я бесцеремонно ткнул пальцем в притихшую даму, все еще пристегнутую наручниками к батарее отопления.

— Вам не кажется, что мы могли бы…

— Прошу прощения, но подобное поведение я терпеть не намерен…- я вступил на тонкий лед блефа: — Поэтому…

— Давайте, мы ее сами накажем, в своем, так сказать, коллективе…

— Ну хорошо, давайте попробуем. Мне надо от вашего главного бухгалтера объяснительную, в которой она подробно напишет, что она грубо и непозволительно вела себя в отношении сотрудника милиции, не выполняла его законные требования, ругалась нецензурной бранью, в совершенном искренне раскаивается и просит взять ее на поруки трудовому коллективу.

— Разве это все обязательно? — директор вопросительно изогнул бровь.

— Конечно, и это не обсуждается. А то получится, что меня здесь всячески оскорбили, унизили и, не побоюсь этого слова, напали, а я это просто так спустил? Нет, такого не будет. И то, не факт, что я смогу оставить это без последствий. Мне придется над этим вопросом очень серьезно поработать.

Пока главный бухгалтер писала объяснительную, роняя соленые слезы на бумагу, я истребовал с директора ходатайство от имени трудового коллектива, что они берут буянку и скандалистку на поруки, и только после этого, собрав стопку документов, отстегнул несчастную руководительницу бухгалтерской службы от батареи и сухо попрощавшись, вышел из кабинета. На лестнице мне попался навстречу мужчина лет тридцати, одетый в белый костюм, что торопливо взбегал по ступенькам. Оглядев меня подозрительным взглядом, «белый костюм» продолжил свой забег, а я сел в машину и бросил папку с документами на заднее сидение.