Онлайн книга «Тень»
|
Май 1994 года. Заводоуправление. Кабинет юридического бюро. О том, что с должностей снимают Белкина и Семушкина я узнал через пару дней после описанных событий. Честное слово, ничего такого, типа горящих трансформаторов и вибрирующих турбин я не планировал даже в самых смелых своих мечтах. Не планировал, но сознательно допускал, так кажется, дана формулировка в учебнике по уголовному право. И был у меня косвенный умысел на произошедшие аварии. В оправдание свое хочу заявить, что насильно никого из дежурного персонала я спиртными напитками не поил, просто купил за свой счет и попросил выписать товарно-передаточные накладные на профсоюзные комитеты конкурентов. Я просто хотел подарить людям радость, а оно вона как вышло. С учетом того, что старые угольные ТЭЦ Города слишком сложные механизмы, где постоянно что-то горит, чадит или взрывается, это был ожидаемый результат. До Белкина мне было абсолютно все равно, он просто попал под раздачу, не сумев организовать нормальную работу с персоналом, а вот Семушкин был резкий, жесткий и грамотный инженер, и рассчитывать, что наш Завод сможет подвинуть ремонтное предприятие под эго руководством — это надо быть шибко наивным нанайским мальчиком. Дополнительную радость мне принесло то, что еще через три дня мне на рабочий стол в юридическом бюро Завода лег проект договора о ремонте нашими силами той самой злосчастной турбины, что мучилась периодическими вибрациями. И это было нашим шансом, просто великолепным шансом, так как последние пару лет сложилась такая система, что Заводу от энергосистемы доставались только самые грязные, тяжелые и невыгодные работы, типа обмуровки и футеровки парового котла, а тут большое, технически сложное, а значит дорогое задание. Честно говоря, молчать я не захотел, и роль неизвестного героя мне была чужда. Хотя я помнил детскую сказку про дудочку из тростника, которой какой-то там носитель государственной тайны категории «совершенно секретно», не в силах эту тайну не разглашать, нашёл на болоте стебель тростника и прошептал ему тайну по секрету, и что впоследствии из этого вышло. Я же не то, чтобы страдал словесным недержанием, просто от благодарного директора Завода можно было получить впоследствии много разных вкусностей. Оставалось только заставить генерального чувствовать себя благодарным. В половине седьмого утра я стоял на пороге директорского кабинета, обмахиваясь, как веером, завизированными, двумя экземплярами договора на ремонт турбины. — Ну, я свою часть работы сделал. — несколько развязно провозгласил я, осторожно ложа на край стола бумаги: — Теперь, надеюсь, вы свой шанс не про…про… не прокакаете? — Ты свою работу считаешь сделанной, потому, что свою закорючку внизу поставил? — директор сегодня с утра был мрачен и к веселой шутке не склонен, поэтому я слегка убавил веселости. — Да причем тут моя виза. — я положил на стол чек из алкомаркета на покупку злосчастной водки. — И что? — генеральный внимательно посмотрел на бумажку, после чего брезгливо отодвинул ее обратно: — Хвастаешься, что водкой закупился? Куда столько? Свадьба намечается? — Хвастаюсь. Водку купил. — с нажимом отрывисто бросал я фразы: — После чего отправил ее нашим конкурентам, а потом трансформатор загорелся. И теперь вам надо, раз Савушкина «ушли», аккуратненько Ремонтное предприятие на повороте обойти и оказаться в любимцах у Томского, чтобы после приватизации к нему под крыло попроситься… |