Книга Старший дознаватель, страница 64 – Роман Путилов

— Здорово, брателло. — «возрастной» открыто и широко улыбнулся, и я узнал обоих визитеров — то были опера из УБОПа, что приезжали в Левобережный РУВД за бывшим директором ломбарда Левой Фроловым.

— Чем обязан, коллеги?

— Да вопросики к тебе появились, Громов. — открыл рот тот, что помоложе.

— Ну если есть вопросы, мы, наверное, девушку отпустим. — я кивнул Тамаре, напряженно наблюдавшей за нами со своей укрепленной позиции: — Спасибо за службу, Тамара Александровна. Завтра, как обычно на работу и ни о чем не думайте, все будет в порядке.

Когда, за мгновенно собравшейся, Тамарой, захлопнулась дверь, я повернулся к непрошенным гостям.

— Слушаю вас внимательно.

Опера переглянулись, после чего старший, который «седой», опять оскалился в задорной улыбке нильского крокодила:

— А что тут долго рассказывать? Как говорят наши клиенты, делится надо, Громов.

— Делитесь. — я пожал плечами: — И что у вас есть?

Ребята опять переглянулись с деланным изумлением.

— Какой наглый мальчишка. — сказал тот, что помладше: — Говорят, что при устройстве на службу, психолога проходишь.

— Ага, но этот как-то медкомиссию проскочил. — подхватил «седой».

— Пареньки, вы закругляйтесь с вашими хохмачками, а то я устал, жуликов целый день ловил, домой хочу.

— Ну ладно, давай по-взрослому разговаривать. — «седой» стер улыбочку с лица и сразу стал похож на мрачного вора, большую часть жизни прогостившего у «хозяина».

Глава четырнадцатая.

Октябрь 1993 года.

Черные окна.

— Ты человека обидел, забрал у него то, что тебе не принадлежит…- начал «седой» типичную бандитскую «предъяву»: — Человек под нашей защитой и вообще, дела так не делаются…

«Седой» бросил короткий взгляд на «чванливого» и тот мгновенно включился, что говорило о высокой «слетанности» этого дуэта:

— Мы тебе, как коллеге, чисто по-братски, предлагаем просто забыть об этом месте и тогда для тебя все закончится хорошо. Мы забудем, как ты, в наглую, нарушаешь требования «Закона о милиции» и…

— Конституцию. — любезно подсказал я.

— … и Конституцию. — согласился опер.

— Охренеть вы наглые. — я похлопал ладонью по кулаку правой руки, в которой был зажат пистолет, и, незваные гости немного взбледнули. Как люди опытные, они не любили заглядывать в темноту чужих стволов.

— Эй, как тебя там… Паша! Ты пистолет убери, ты че! Мы же свои. — УБОПовцы раздались в стороны, выставив вперед раскрытые ладони, показывая свое полнейшее миролюбие и готовность к диалогу.

— Да какие вы мне свои, твари⁈ — я перестал аплодировать, держа пистолет у груди двумя руками: — Вы сегодня, когда пытались в детском садике моего ребенка забрать, думали я сговорчивее стану?

— Какого ребенка? — опера опять переглянулись и в их глазах я увидел недоумение и страх. Мы, те, кто без дыбы, кнута и «испанского сапога», понуждаем человека признаться в том, за что ему потом дают несколько лет тюрьмы, все немного лицедеи, но тут я увидел, что эти ребята про моего ребенка, до этой минуты, никогда не думали и не знали. Они просто наглые опера, сильные своей принадлежностью к, могущественному «шестому отделу», пришли «ставить красную крышу» на актив, которым, не по чину, прихватил «ментенок с земли». Я не знаю, что наговорил им «политическая проститутка» Лева Фролов, но борцы с организованной преступностью посчитали, что я настолько неправ, что одно их появление должно было вызвать у меня неконтролируемое мочеиспускание и паническое бегство, или, на крайний случай, униженную попытку о чем-то договориться, выпросить себе хоть что-то, а тут…