Книга Отдел дознания, страница 70 – Роман Путилов

— Не хорошо, как-то, гражданин начальник, меня матерью шантажировать…- с кривой улыбочкой пробормотал Коля.

— Ты меня не совести. Твоя маманя месяцами спокойно чужим добром торговала, а там тоже потерпевшие не миллионеры, бабки в основном, да инвалиды. У кого деньги есть, они в магазинах все покупают, а не на своих участках всю весну и лето горбатятся. Так что, твоя мама – твоя забота. Не хочешь с ней здесь перекрикиваться, когда я ее в женский корпус СИЗО оформлю – прекращай ломаться и рассказывай.

— Мне подумать надо, гражданин начальник.

— Да думай сколько хочешь, я тебя не тороплю. Но вот досада, я опасение имею, что ты надеешься успеть своей уважаемой маме «мульку» передать, чтобы она все улики поспешила выбросить на помойку, то спешу тебя успокоить – к маме твоей с обыском я поеду обязательно сегодня, так что весточка от тебя до нее дойти никак не успеет, если только, ты сейчас не попросишься довести тебя до опер части и согласишься работать на местных оперов, а они тебе, в благодарность, дадут маме позвонить…

Я оглянулся через плечо и заметил острый взгляд, который бросил на нас жулик, беседующий с дамой за соседним столом.

— Видишь… - я мотнул головой за плечо: - гражданин арестант тебя запоминает, и потом, за любой твой косяк, здесь молва пойдет, что Коля Попов, возможно, засланный… Но, это будут уже целиком твои проблемы. Так что, расходимся, и я мамой твоей занимаюсь, или свои дела ты, все-таки, на себя возьмешь?

— А что надо писать? – Николай начал, понемногу, сдавать позиции.

— Ты мне расскажи, как все было, потом я скажу, что писать.

— Ну значит, дело было так…

Как я и ожидал, описание своих подвигов мой собеседник начал совсем с не с Дорожного района. На «дело» Николай выходил раз или два раза в неделю, вскрывал разом несколько погребов, брал самое красивое и дорогое, а все похищенное нес в погреб своей тетки, а что могло храниться долго и не требовало холода, уносил в деревянную кабинку, расположенную в подвале теткиного дома. Торговля домашними соленьями за любую половину цены импортных компотов, джемов и соленых огурчиков, что продавались в магазинах, не приносили особого дохода, но в совокупности с теткиной и материнской пенсией, которую пересылала знакомая почтальон из томской области, жить позволяла.

— Ладно. – я отложил в сторону уже двенадцатую явку с повинной: - И что ты не рассказываешь про подельника своего?

— Какого подельника? – замер на полуслове жулик.

— С которым ты все эти богатства домой привозил и разгружал…

— Так это знакомый мой был, просто сосед малознакомый. Я даже его квартиру не знаю. Так, во дворе встречались, «Привет-привет». Он со мной на дело не ходил, во дворе только помогал.

— Коля, видишь ли какая ситуация складывается у нас с тобой… - я доверительно наклонился вперед, заговорив вполголоса: - То, что ты рассказал и подписал, это все, конечно, хорошо, но мне доказательства нужны. Понимаешь? Одних твоих слов недостаточно. Я, как и обещал, твою маму за соучастие привлекать не буду, но мне надо или у твоей мамы все соленья –варенья изымать, опознания банок устраивать с потерпевшими, ну и так далее… Или я могу твоего друга опросить, который подтвердит, что ты все эти погреба вскрывал.

— Не, начальник… - ощерился Попов и погрозил мне пальцем: - Тогда ты, вместо мамы моей, кореша моего сюда законопатишь. Это конечно будет для меня полегче, чем маму, но, все равно, я на это не согласен.