Онлайн книга «Ничего личного»
|
В микрофоне раздался звук телефонного звонка, невнятный ответ, после чего раздались звуки шагов, скрип отодвигаемого стула и голос обитателя квартиры стал слышан гораздо четче. Квартира родителей Клюева была однокомнатной, и мне повезло – телефонный аппарат, по советской традиции, был установлен в коридоре. Повезло мне дважды – обитатель квартиры не упал в комнате на кровать или диван, с телефонной трубкой в руке, а пришел на кухню, сел за стол, и вероятно, находился всего в паре метров от, висящего в темноте кирпичной трубы, чувствительного микрофона, отделенный от него только гипсовой решеткой, что стояли на всех кухнях СССР от Бреста до Владивостока. — Да, это я! – микрокассета в окошечке японского диктофона бесшумно прокручивала пленку, фиксируя каждое слово обитателя квартиры: - Через два дня? Во сколько? Понятно. Да, меня опять на заседании не будет, я в командировке, вырваться не могу. Да, все в силе, никаких изменений нашей позиции. До свидания. Раздался щелчок рычага телефона, разрывая соединение, после чего раздалось характерное жужжание набора телефонного диска. В каком-то детективе я видел сцену, где герой по звукам, издаваемым диском телефонного аппарата определил номер, на который звонил другой персонаж. К сожалению, я такой способностью не обладал, но зато я имел при себе часы, прекрасные наручные часы, утром выверенные «по Москве», и я знаю, сколько сейчас времени. А распечатку, где будет указан номер телефона, на который, судя по голосу, Пыльников бросился звонить сразу после звонка юриста, я увижу сразу после Первомайских праздников, в сданном в бухгалтерию авансовом отчете гражданина Клюева. — Здравствуйте, это я. Да, случилось. Звонил юрист, заседание суда через два дня. Да, надо решать вопрос срочно. Я вас понял, всего хорошего. Буду ждать добрых вестей. Глава 15 Глава пятнадцатая. Тяжкие думы. Апрель 1993 года Локация – чердак двухэтажного дома, город Каинск. Уйти мне не удалось – в подъезде началось движение, хлопали двери, тянуло табачным дымом, постоянно слышались чьи-то шаги, поэтому, вместо того, чтобы прыгнуть в автобус и ехать на железнодорожную станцию, я сидел тихо как мышь. В очередной раз, казалось бы, прямо подо мной, хлопнула дверь и по наушникам, сдвинутым на шею пошла еле заметная волна вибрации. — Здорово, Борисыч! – в ушах загремел чей-то новый, энергичный голос. — Привет, привет. — Что-то случилось? – энергичный голос стал еще четче, хлопнула дверца, очевидно, холодильника, звякнуло стекло: - Я тебе тут выпить –закусить принес… — Да зае…ла меня эта выпивка! - завелся с пол-оборота Пыльников: - Во где она, эта водка. Сил моих нет здесь сидеть уже, на эти сараи во дворе смотреть. Сейчас опять твои родственники и соседи попрутся, по телефону звонить. Тут на кону дела на миллионы, а ты, Слава какие-то копейки сшибаешь, живешь в своем Канске и доволен. — Ты, Аркадий Борисович, не ори! – построжел собеседник Пыльникова: - Во- первых не Канск, а Каинск, его Петр первый в семьсот двадцать втором году основал. Во-вторых, мне тоже радости мало тебе каждый день жратву и выпивку сюда таскать… — Ты все равно каждый день сюда бы приходил, соседям «межгород» организовывать… — Приходил бы. – с достоинством ответил собеседник: - Только эти копейки мне выживать помогают, а твои дела с места, Аркадий Борисович, не двигаются. Ты мне, когда говорил, что Соколова из директоров пнут под зад ногой? И что, где результат? Ты у меня уже месяц здесь околачиваешься безвылазно. Я тебя понимаю, сам бы, на твоем месте, на стену полез. Только это ты ко мне пришел, сказал, что пересидеть надо, и что скоро все решиться. А я пока никаких подвижек не вижу. И должность начальника цеха ты мне обещал, тоже пока перспектив с этим не просматривается. |