Онлайн книга «Ничего личного»
|
Вещевой рынок в начале эпохи рыночных отношений поражал своим богатством и разнообразием. Бесконечные рады ржавых железнодорожных контейнеров, забитые товарами со всего света, готовы были удовлетворять запросы сибиряков. Бойкие продавцы, регулярно подогревающие себя водкой, с кирпичными от загара лицами, с четырех часов утра и до пяти часов вечера, ежедневно, готовы были всучить вам свой товар за дорого или не очень –все зависело от вашей способностей торговаться. Толстые пачки денежных купюр, перетянутых резинками, то и дело меняли своих владельцев, переходя из одних, огрубевших от мороза рук, в другие. Над рынком стоял многоголосый гвалт на десятках языков. Представители всех республик СНГ, китайцы, корейцы, оставшиеся, как наследие СССР, вьетнамцы, поляки и болгары – все делали свой бизнес на стылых просторах матушки Сибири. Время от времени плотная масса людей освобождала середину узкого прохода, и, в освободившуюся пустоту вкатывались огромные телеги, уставленные термосами с пловом, мантами, кипятком или пирожками. — Привет! – я подкрался к Наташе сзади и цепко ухватился за тонкую талию: - Что ни будь нашла? Блондинка сердито помотала головой: — Ничего нет интересного, все одно и тоже, в чем половина города ходит… — А вообще, что ты хотела? — Не знаю, шубку короткую, наверное... — Так какая проблема? Позвони своей новой подружке Тамаре Беловой, так она тебе точно на твой вкус и цвет сошьет шубу, какой в городе ни у кого не будет. Только звонить надо сегодня-завтра, чтобы до весны шубу успеть выгулять. Обрадованная Наташа, ухватившись за мою руку, потащила меня к выходу, но, уйти мы не успели. Совсем рядом от нас раздались два, один за другим, два взрыва, после чего раздалась частая пистолетная стрельба. Людское море на пару секунд замерло, а потом, почти сразу, раздались десятки криков и человеческое стадо побежало. Если рядом с нами люди еще стояли, в недоумении вертя головами и не понимая, что им делать и как реагировать, то совсем рядом, буквально в паре десятков метров, к нам стали приближаться шум и чьи-то панические крики. — Гуля, что ты стоишь! Опять грабят! – загорелая молодуха, квадратная, от натянутого, «дутого», комбинезона, стоящая у соседнего прилавка, с натугой подхватила металлический, складной столик с горой упаковок постельного белья, и крякнув, потащила его в железнодорожный контейнер. Я понял, что бежать уже поздно, сгреб, пискнувшую от неожиданности, Наталью, втолкнул ее в щель между контейнерами, и прижался к ней, обхватив руками, стараясь максимально отдалиться от середины прохода. Вторая продавщица еще волокла в металлическое укрытие свой столик, уронив в снег несколько упаковок с цветастыми, импортными пододеяльниками, когда паникующая толпа достигла место нашего укрытия. Молодая, шустрая девчонка, оторвавшаяся от преследователей на пару шагов, нырнула в контейнер, где спряталась Гуля, ее товарка и большая часть их товара, а бегущая за ней, полная дама лет пятидесяти, сковырнула своей, объемистой сумкой легкий столик со спортивными брюками, и опрокинулась вместе с ним. Из десятка людей, бегущих по проходу, большинство перепрыгнуло, ворочающееся в снегу тело, но пара, самых неловких, наступили, болезненно ёкнувшей, женщине на широкую спину. За обывателями, чуть приотстав, бежал пяток молодых парней, сухих, поджарых, одетых в спортивные костюмы и легкие курточки. Они лениво и гнусаво орали на бегу «Убили!» и «Стреляют!». Каждый из бегунов –спортсменов нес в руках какие-то вещи. Замыкающий, поравнявшись с нами, притормозил у опрокинутого столика со спортивными брюками, поднял пару цветных, синтетических тряпок, быстро сравнил их, и, сунув понравившиеся брюки под куртку, побежал дальше, за своими товарищами. |