Книга Труфальдино, страница 52 – Роман Путилов

Я в раздражении грохнул по аппарату ничем не виновной трубкой и включил кофеварку. Предстоящий кастинг меня не радовал, ряды претендентов на вакантную должность откровенно не радовали.

— Здравствуйте. — в дверном проеме появилась фигура знакомого мне иностранца: — Вот, принес справку по размеру ущерба, и мне сказали ее вам отдать.

— Да, присаживайтесь. — я достал из сейфа тонкую стопку документов и положил перед собой, поместив сверху справку о размере ущерба.

В списке похищенного фигурировали и рубли, и доллары и немецкие марки. К сожалению левов и динар с турецкими лирами среди украденного не значилось, а то бы мы…

— Скажите, мистер… кто у вас «крыша»?

— У меня нет «крыша»! — негодование буржуя было неподдельным, и если бы не информация моего «человека», я бы ему почти поверил: — В России очень плохая «крыша»!

— Что значит — плохая «крыша»? — я впал в искрение недоумение.

Иностранец рассказал мне, что приехав в Россию, он решил ознакомится с темой криминального «покровительства» и выяснил, что в отличие от его Родины, где местная «крыша» берет двадцать процентов от прибыли и все твои проблемы решает за счет виновных в проблемах контрагентов. В России же, «плохая крыша» берет за свои, ненавязчивые, «услуги» в два раза больше и любые возникшие проблемы решают только за дополнительную плату, взимаемую с «подопечного». Услышав эту грустную информацию, гость нашей родины решил обойтись без «крыши».

Эта информация, на которой твердо настаивал иноземец, вступала по времени в противоречие с информацией, полученной от Коли, и я понял, что дальнейшие доброжелательное общение с потерпевшим, как предписывает Уголовно-процессуальный кодекс и многочисленные приказы и инструкции МВД, является только потерей времени, следовательно, пришло время взять иностранного лгунишку в «ежовые рукавицы», что требовало тщательной подготовки.

Утро следующего дня. Кабинет юридической группы в здании заводоуправления.

— Угу. Ясно. — я читал протоколы согласования разногласий, что подготовила вчера Валентина и тут-же делал правки, когда дверь моего кабинета с грохотом распахнулась, ударившись о косяк и помещение наполнилось десятком разгоряченных женщин в касках, телогрейках, спецовках и комбинезонах.

— Ты, сволочь, сколько еще будешь издеваться над людьми! — шагнувшая вперед Хилкова Анна Николаевна, обмотчица и председатель независимого профсоюза, с силой ударила кулаком по хрупкой столешнице из тонкого листа деревоплиты, так, что во все стороны полетели документы: — Когда деньги будете платить, сволочи!

За моей спиной испуганно пискнула Валентина, а профсоюзный лидер попыталась ткнуть меня кулаком в лицо, но я успел вскочить, с упавшего с громким хлопком, офисного стула и даже перехватить ее руку.

— Ай! — я развернул «потерявшую берега» в борьбе за членов профсоюза тетку, ухватил ее за крепкую скань спецовки в районе загривка и в, отработанным за годы службы, темпе, поволок слабо упирающуюся Хилкову на выход, мимо испуганно расступившихся соратниц.

— Денег хочешь? — я выволок женщину в коридор и оттолкнул ее от себя: — Пиши заявление об увольнении по собственному и в тот же день расчет получишь, как положено, а у меня в кабинете скандалить не думай даже.

— И, кстати! — я уставился в белые от бешенства глаза Анны Николаевны, которая, казалось, готова была сорваться в рукопашную схватку со мной: — Я твои документы по квартирной очереди смотрел, так они с позапрошлого года не обновлялись, а положено каждый год нуждаемость в жилье подтверждать. Через три дня не принесешь новые документы — выкинем из очереди через квартирную комиссию! — я захлопнул дверь и обвел тяжелым взглядом замерших и потерявших боевой настрой работниц: — То же самое всех касается. В течении недели не сдадите документы мне или Валентине Игоревне- всех уберем из очереди на жилье.