Онлайн книга «Труфальдино»
|
Кричал «Мальборо», что катался по лестничной площадке, прижав к груди свое левое колено, где на мокром пятне по светло-голубой джинсовой ткани, уже проступало свежее бордовое пятно. Я перепрыгнул через парня, и бросился вниз, надеясь, что беда меня минует, и я не запнусь на этих проклятых, какого-то нестандартного размера ступенях. С грохотом распахнулась тяжеленая дверь и я вывалился на крыльцо, где, уперевшись в колени руками, стоял и плевался тягучей, густой слюной мой напарник. — Где⁈ — я завертел головой, на что Руслан слабо махнул рукой куда-то в сторону… туда, где, метрах в двухстах от нас, ловко лавировал между попутными машинами парень на красной «Яве». — Он что, сука, мотосезон уже открыл? –я оперся рукой на плечо, шумно дышащего, приятеля. — Ага, прикинь! — Руслан истерично заржал, я его смех подхватил, слабо отмахиваясь от ржущего напарника рукой. Парня в короткой кожаной куртке, валявшегося на лестнице с поврежденной ногой, мы не нашли — в ресторане и смежной с ним гостинице десяток выходов и множество потаенных мест. Девушку Лену, подругу Бухмана, прибывшие врачи привели в сознание и повезли в больницу. А мы с Русланом, следующим утром были подвергнуты обструкции и жесткой товарищеской критики со стороны руководства за неумение бегать. Город, Левобережье. В оббитую старым, светло-коричневым дерматином, со следами многочисленных побелок, дверь квартиры господина Кошкина я долбился минут десять. Наконец в стекле дверного глазка на мгновение мелькнула чья-то тень, после чего из квартиры донесся тихий голос: — Кто там? — Сергей Геннадьевич, это Громов, юрист с завода. Давай, открывай. — Вы один? — Я? — недоуменно оглядев пустую лестничную площадку я подтвердил, что один. — Давай, открывай. — Зачем? От наглости вопроса я, на мгновение. Онемел. — Ты, Сергей Геннадьевич головой, наверное, ударился? Сам со мной договаривался о встрече, а сам не пришел… Открывай давай. Дверь начала приоткрываться, я рванул ее на себя, а, когда из-за порога на меня вывалилось крупное тело хозяина жилья, я втолкнул его обратно и сам шагнул в небольшой коридор, закрыв за спиной входную дверь. — Что вы делаете? Я вам не разрешал… — начал испуганно-агрессивно переходить на крик юрист, но я оборвал его шепотом. — Сергей Геннадьевич, будьте любезны, водички мне дайте. — Что? — Я говорю — водички дайте, пожалуйста, в горле пересохло — говорить не могу. Взмахнув полами неизменного халата, мужчина резко развернулся и пошел на кухню, чтоб, через минуту появиться со стаканом, полным, мутной от хлора, водой. Подождав, когда вредный газ, от которого ломались зубы, улетучится, я сделал пару глотков. — Спасибо. — коробочка с антенной, закрепленная за зеркалом трюмо моей подружкой, облаченной в курку «Почта России», уже была в кармане, и я не счел нужным дальше соблюдать этикет. — А ты что, Сергей Геннадьевич, бессмертный? — Что? — Я спрашиваю — тебе жить надоело? Мы с тобой о встрече договорились, я поляну накрыл, ждал тебя, как лох, а ты стрелку проколол? Ты знаешь… — Что? — Я ладно, Сергей Геннадьевич, я человек цивилизованный, но другие уважаемые люди за косяк, что ты позавчера упорол… — Что⁈ — Убьют тебя совсем скоро, Серега. — я по дружески хлопнул ладошкой по атласу халата побледневшего юриста, где-то между животом и грудью после чего вышел из квартиры. |