Книга Угонщик, страница 31 – Роман Путилов

Я вздернул легкое тело Яны на ноги, завернул его в простынь и потащил на выход. С лестнице мы чуть не упали, если переступать ногами у пьяной Яны инстинктов еще хватало, то смотреть, где находиться следующая деревянная перекладина, девочка уже не могла. Но, как бы то ни было, вниз мы спустились.

— Подержи ее — я прислонил девчонку к стоящему с дубиной наперевес, страшному в своей злости, Руслану и сбросил с ближайшего стула, повешенные на спинку, какие-то шорты и рубахи, сдернул с перекладины маленькую потертую дамскую сумочку. Именно ее ремень, торчащий из-под вороха одежды, я увидел, когда подошел к гуляющей компании парней, и сразу понял, что мы, все таки, нашли нашу «потеряшку». Повесив на плечо сумку и Янино платье, я легко вскинул на плечо их хозяйку и двинулся к машине, на ходу шепнув Руслану:

— Прикрывай нас.

Мы успели дойти до машины, загрузить Яну на заднее сидение «Нивы» и даже выехать с заброшенного участка, когда на узкую дорожку вывалили полуголые парни, впереди которых хромал ободранный Славик.

— Павел Николаевич…тфу, Паша, а ее что, изнасиловали? — Руслан растерянно оглянулся в запыленное заднее стекло, где уже скрылись за поворотом толпа растерянно стоящей молодежи.

— Судя по всему — да.

— Почему мы их не задержали?

— Как ты себе это представляешь?

— Ну как? У вас же пистолет с собой. В чем проблема?

— За что задерживать? Да еще и с пистолетом?

— Ну как же! — Руслан разозлился: — Изнасилование — тяжкое преступление.

— Руслан, друг мой, я тебе скажу один умный вещь, но только ты не обижайся. Изнасилование — одно из немногих тяжких преступлений, что без заявления потерпевшей не возбуждается. — Я перешел на вторую передачу — мы выехали с территории садоводства, и машина запрыгала на ухабах: — У тебя есть заявление потерпевшей, и еще, по правильному, заявление ее законного представителя, о том, что в отношении несовершеннолетней было совершено преступление? А стрелять в полуголых подростков, да еще на их дачном участке, не имея никакого заявления, это, Руслан, перебор даже для меня. И кроме того, вовсе не факт, что Яна с мамой подадут заявление об изнасиловании. Тут разные, очень хитрые варианты возможны.

Руслан растерянно перевел взгляд с меня на заднее сидение, где на боку (чтобы не захлебнулась рвотными массами) лежала и тихонько стонала, пребывая в тяжком алкогольном сне, вероятная жертва изнасилования.

— Ты, брат, лучше следи, а еще лучше придерживай ее, чтобы она на ухабах не упала. Надеюсь, отмывать за ней салон не придется — я снизил скорость и начал медленно преодолевать разбитый трактором участок дороги, все равно, спешить нам было уже не куда.

В приемном покое гинекологической больницы, в руки докторов, Яну я передал, как и привез — в трусах и старой простыне, пояснив, что на этих предметах возможно следы преступления и их надо упаковать правильно. Молодая серьезная девушка — врач понятливо кивнула, опыт у местного персонала был богатый, и каталку с разбуженной, но не протрезвевшей Яной покатили в глубь лечебного заведения, а я подошел к, скромно сидящему в уголке, стажеру.

— Ну как, Руслан? Скучно ли тебе было при розыске «потеряшки»?

— Охренеть, как скучно. А что теперь?

— С кем? С Яной? Сейчас у нее возьмут мазки из… Наверное, отовсюду возьмут. Часть упакуют, как положено, чтобы биологические жидкости не загнили и, если следователь затребует, то передадут ему, как доказательство по уголовному делу. А часть пойдет на анализы, на предмет наличия венерических заболеваний. Я подробности не знаю, не специалист.