Книга Исполняющий обязанности, страница 88 – Роман Путилов

— За прошлую где?

— Так Валет по субботам по захоронкам ходит и все сумки из нычек собирает, а потом все продает.

— Прям вот все продает?

— Ну сумки, которые хорошие, он знакомому в комиссионку сдает, ну и другое там. Паспорта кому-то сдает, они потом за сто рублей теткам их возвращают, типа нашли на помойке. Что негодное, он на помойку выбрасывает.

— И много вас таких, что на Валета шестерит?

— Я не шестерю…

— А что ты делаешь? Сколько он тебе за одну сумку платит?

— Он три рубля в неделю дает, остальное в общак сдает, на грев там пацанам, что по зонам чалятся…

— А деньги?

— Деньги мы ему по вечерам сдаем. Каждый вечер.

— И сколько вы денег сегодня взяли?

— Восемь рублей сорок семь копеек. Сорок семь копеек он нам тоже оставляет. Вы у меня деньги заберете?

— Заберу, а что?

— Дяденька, не надо деньги забирать. Если я деньги не принесу, меня сегодня зачмырят.

— Что сделают?

Пацан горько взглянул на меня и ничего не ответил. Я наклонился, вытянул наверх сумку Беляевой и раскрыл ее.

— Сколько в этой сумке было денег?

— Я же сказал вам, дяденька, восемь рублей и сорок семь копеек…

— Что, только одну сумку сегодня дернули?

— Да мы бы больше попробовали, только Кузнец клей купил, а я один не пошел.

— Понятно. — я высыпал содержимое сумочки на металлический лист и стал перебирать имущество Катьки.

Паспорт, кошелек, уже пустой, косметичка с патрончиками помады, бутыльком лака для ногтей, мятой коробочкой с черной тушью и маленькой кисточкой, тощая папка с документами. Документы мне были вполне известны — это были копии медицинских документов о хреновом состоянии будущей мамаши и ее плода, что якобы, являлось прямым следствием сидения в наручниках и жопой на снегу. Новым для меня были лишь два клочка бумаги, пришпиленные блестящими скрепками с внутренней стороны обложки картонной папки. На одной было написано Яков Леонидович и номер городского телефона, начинающегося на «двадцать девять», что было общей подстанцией для милицейских и комитетских структур города.

На второй бумаге тем же округлым и аккуратным почерком значилось «Адвокат Александр Александрович» и телефонный номерок, подстанция которого находилась где-то в центре. И еще на один момент обратил я внимание, пролистывая тонкие листочки медицинских справок и заключений — потерпевшая по делу Катерина Семеновна Беляева наблюдалась в женской консультации, находящейся на противоположном берегу, где-то в районе дворца культуры имени Покорителей стали. Я задумался на несколько секунд, а потом решил, что папку лучше оставить в Катькиной сумочке, предварительно списав оттуда в записную книжку только телефоны и данные их владельцев, а также фамилию гинеколога, ее наблюдающего. Вернув все как было, я бросил Катькину сумку к остальной воровской добыче, накрыл яму сверху листом металла и ногами заровнял яму.

— Ладно, пойдем со мной. — я положил руку на худенькое плечо внимательно наблюдающего за мной Сереги.

— Куда?

— Вниз спустимся, поговорить надо, а то твой кореш сидит, пузыри пускает, а одним ухом нас, возможно, слушает.

— Он мне не кореш. Он на прошлой неделе деньги Валету не отдал, и сказал, что это я крыса…

— Били?

— И били тоже.

— Тогда тем более пойдем, поговорим.

— Я стучать не буду, я не стукач!