Онлайн книга «Квартирник»
|
— Дак что, и тачку в овраг спустим? Классная же «точила», я в такой в жизни не покатаюсь… — Ты про тачку эту забудь, не для таких как мы она. Свою долю получишь, если не пропьешь, купишь себе какую ни будь «копейку», и гоняй на ней на здоровье, девок катай. Только не забудь всем рассказывать, что от бабки с Алтая наследство получил… — Дядька, а может денег поболе нам Киря даст, там же хрустов сотни тыщ… — Ты такие мысли даже думать забудь — голос второго собеседника стал на сто градусов морознее: — Тебе долю определили, возьмешь и поклонишься, а узнаю, что ты хоть рубль сам взял, я тебя на ленточки сам пущу, не посмотрю, что двоюродный племяш…Там такие люди про эти деньги в курсе, что за крысятничество на всех под землю закопают. Дошло до тебя? — А зачем до темноты ждать? — У тебя, салабон, на эту сучку уже не встает? Ну а общество еще хочет. А вообще мы не хотим грузовик «палить». Его тут все местные знают, что это Кириного брата «газон». А вдруг кто увидит? — Так ведь ночью фары далеко светят… — Фары — это фары, они у всех похожи, ты фары к делу никак не пришьешь. — Это что там… — я не успел понять, что услышал молодой бандит— тарахтение моего «запора» за бугром или я шоркнулся плечом о промерзшие доски стены, думать было некогда, я поднялся и выстрелил в круглое, раззявленное в крике лицо. Самопал чуть отклонился и на щеке молодого парня вырос окровавленный фурункул, пришлось стрелять второй раз. Его пожилой и битый жизнью родственник, не стал оборачиваться и выяснять, что за безобразие твориться у него за спиной, как стоял. Так и прыгнул вперед, распахивая телом дощатую дверь — револьвер отработал как надо, пули попали в голову, сбив шапку и уложив тело на пороге. Через распахнутую дверь мне открылась унылая обстановка дома — стены с обрывками выцветших обоев, стол посреди комнаты, на котором, лицом вниз, лежала женщина, похожая на главного бухгалтера Елену Алексеевну. Со стороны попы в нее ритмично вдавливался мужчина в валенках и спущенных до колен ватных брюках военного образца, а со стороны головы, намотав на кулак еще утром чистые волосы, пытался приобщить девушку к высокому искусству минета, еще один мужик, мужественно зажимающий губами тлеющий окурок. Елена Алексеевна стонала сквозь сжатые зубы и пыталась отвернуть лицо от вонючей ширинки ценителя французской любви. Два оставшиеся патрона я пальнул в мужика, пользующего мою отравительницу в, как мне кажется, естественной форме — он был ближе. Под раздавшиеся в помещении вопли и шут от падения чего-то тяжелого, я откатился назад и стал судорожно менять барабаны. Шомпол встал на место только со второго раза, я сунулся опять в дом, когда за углом раздался звон разбитого стекла — оставшийся невредимым мужик, закрыв лицо локтями, своим телом выбил раму и сейчас огромными прыжками убегал в поля, оставляя на белой целине глубокие овальные следы. Я наудачу выстрелил ему в след еще три раза, но сумел себя остановить, несмотря на кипящий в мозгах азарт — оставалось четыре патрона, а мне еще выбираться отсюда. На третьем выстреле мужик вздрогнул, но продолжил свой безумный бег, только на одной ноге вместо короткого, обрезанного валенка теперь серела постепенно разматывающаяся портянка. Проводив взглядом долговязую фигуру, пока она не скрылась за очередным подъемом, я осторожно заглянул в дом. Оставшийся с нами любитель секса мятой кучей оплыл у стола — живые так обычно не лежат. |