Онлайн книга «Каратель»
|
Утром, дождавшись, когда солдатики покормят собак, в том числе и Демона, я подкрепился банкой «Завтрака туриста» с парой кусков хлеба, выпил кружку растворимого кофе производства Ленинградского пищевого комбината, которое по своей крепости, не уступало зерновому кофе будущего, и в хорошем настроении, под стать солнечной погоде, выкатился на своем мотоцикле в сторону гор. Горы я очень люблю. Впервые приехав в Горный Алтай, я не мог оторваться от бесконечных вершин, тянущихся с юга, острых, как зубы дракона. А здесь, в Восточной Сибири, вершины Западных Саян поражали своей мощью и суровой красотой. Я неторопливо ехал по проселку, идущему параллельно республиканскому шоссе, почти пустому по причине раннего утра выходного дня. Мотоцикл подпрыгивал на неровностях проселка, Демон, иногда отставая, знакомился с представителями местной фауны. В бесконечном, почти белом от яркого солнца, небе парило несколько коршунов. Проехав какое-то время я увидел знакомое ответвление от трассы и свернул туда. Если я не ошибаюсь, то эта, теряющаяся в траве, колея, вела в сторону пастбища деда-орденоносца, который звал меня на охоту и обещал дать ружье и патронов. Ехать оставалось минут двадцать. Глава 16 Глава шестнадцатая. Мясо и шерсть Юрту я увидел издалека. Но место становище выглядело как место авиакатастрофы. Сама юрта была цела, если не считать вывернутая наружу и висящую на одном гвозде дверь. Вокруг юрты, как свидетельство беды, валялись лакированные ящички и сундуки, разбросанные вещи и посуда. Метрах в пятидесяти от юрты грязным комком лежала мертвая собака, над которой уже вились мухи. Вокруг распахнутой пасти натекла слюна с кровавыми разводами, карие глаза смотрели в бесконечность. На пороге юрты лежал человек, я видел только подошвы резиновых сапог. Неоседланная лошадь, стоявшая возле юрты, при моем приближении, нервно оглядываясь, отбежала в поле метров на сто. Я осторожно, со стороны стены подошел к входу в жилище. Демон обнюхал лежащего человека и вопросительно уставился на меня, недоуменно помахивая хвостом. На пороге, лицом вниз, лежал ветеран — орденоносец, Алдын-Херел, уважаемый человек. Почему-то казалось, что он жив. Я осторожно нагнулся и дотронулся кончиками пальцев до участка смуглой кожи на шее, выглядывающей между воротом старой куртки из плащевой ткани и седыми, коротко стриженными волосами головы. Кожа была теплой. Я перешагнул тело и ухватившись за воротник, перетащил старика через порог и перевернул его. Под курткой была одета старая майка-алкоголичка с темно-бордовым, засохшим пятном на левом боку. Под майку была засунута какая-то тряпка, сложенная в несколько раз. Наверное, Алдын-Херел останавливал кровь этой материей. От моих манипуляций человек застонал и забормотал что-то, еле шевеля потрескавшимися губами. Рядом, на боку лежал алюминиевый бидон, в котором плескались остатки воды. Я нашел пиалу, дал раненому напиться, после чего мужчина открыл глаза. — А, этот ты. Наших позови, на русском говорить тяжело… — Нету никого, я случайно мимо ехал… — Плохо совсем… Ты на «УАЗике»? — Нет, на мотоцикле. — Совсем плохо. Русский, догони их, они недалеко ушли… — Кого их? — Монголы приходили, всех овец угнали… Собак убили, вещи, деньги, все забрали… |