Книга Коррупционер, страница 103 – Роман Путилов

При позднем Союзе, основной подработкой этих парней, помогающей выживать при небольшой государственной пенсии по инвалидности, была продажа в электричках, на вокзалах и прочих местах скопления граждан, очень нужных в быту предметов — игральных карт. Но так, как обычными картами советская торговля, все-таки, народ снабжала, то инвалиды торговали картами порнографическими, изготовленными кустарным способом, на фотобумаге. С небольших кусочков картона, черно-белые «красотки» радовали, изголодавшихся по запретному, строителей коммунизма, своими прелестями. Милиция с инвалидами бороться… скажем так, брезговала, хотя статья 228 УК РСФСР «Изготовление или сбыт порнографических предметов», была вполне рабочей и, даже предусматривала, до трех лет лишения свободы. Но, вот сегодня, милиция, в моем лице, решила обратить внимание на этот порок нашего общества.

Дружная компания, готовилась к очередному трудовому дню, обсуждая планы хором, одновременно жестикулируя двумя десятками рук, составив стулья вокруг большого стола. Второй стол был завален из сумками, пакетами и летними куртками. Я подошел к столику, выбрал одну из спортивных сумок средних размеров, и приподняв ее за ремень, громко спросил:

— Граждане, чья сумка?

Немые, если можно так сказать, замолчали, сверля меня недобрыми взглядами.

— Я спрашиваю — чья сумка?

Один из них, агрессивно мыча, вскочил со стула и двинулся ко мне.

— Ваша сумка? Что там внутри?

Парень, продолжая мычать, попытался выхватить у меня черный ремень, мне пришлось оттолкнуть его назад. Из — за стола поднялись еще парочка ребят, но остались на месте, когда из-за псевдо мраморной колонны вышел Олег, во всем великолепии старшинского обмундирования, весомо похлопывая концом дубинки по раскрытой ладони.

— Я спрашиваю — что в сумке?

Парень по-прежнему пытался вырвать у меня ремень, но вдруг ошарашенно замер. Вжикнув молнией, я раскрыл сумку и вытащил на всеобщее обозрение пачку картинок, с верхней из которых, перезрелая дамочка демонстрировала желающим висящую грудь и густую, черную поросль внизу живота. Народ восторженно ахнул. Агрессивный немой сделал шаг назад и активно замотал руками и головой, показывая, что он извиняется, так как сумка не его, в какого-то постороннего гражданина, который забыл ее на столике еще до моего прихода. Во всяком случае, я так расшифровал его гримасы и движения. Его друзья, стали очень быстро собираться, бросив недопитые стаканы с кофе и недоеденные пирожки. Подхватив оставшиеся вещи, они, почти бегом, двинулись на выход. Олег проводил их недоуменным взглядом и повернулся ко мне:

— И что теперь?

— Доставим сумку в отдел — громко, чтобы слышали все, сказал я, потом повернулся к хихикающему бармену за стойкой: — Товарищ, если хозяин сумки к вам обратится, отправьте его в Дорожный отдел.

— Конечно, конечно — бармен закивал головой: — как только, так сразу. Всенепременно отправим.

Бармен был выпускник филологического факультета университета, и любил блеснуть.

— Тебя до дома подбросить? — спросил я Олега, когда мы с сумкой подошли к машине.

— А мы в отдел сумку, разве, не понесем? — несмотря на длительную работу со мной, Олег продолжал воспринимать некоторые вещи за чистую монету.

— Олег, это же не сигареты. Если мы карты отнесем в отдел, народ начнет играть и рассматривать по всему отделу, и обязательно попадутся на глаза начальству, которое обязательно начнет выяснять, кто принес в отдел эту гадость в таком количестве. Нам это не надо. И вообще, они мне самому нужны.