Книга Постовой, страница 117 – Роман Путилов

С места происшествия было изъято два слепка отпечатков обуви не менее чем сорок пятого размера, окровавленная и порванная одежда потерпевшей, сумочка, в которой был обнаружен студенческий билет близлежащего техникума, дубинка, изготовленная из стандартного черенка от лопаты, с неровным от затаившегося в глубине древесины сучка спилом, вся в густых бурых пятнах, похожих на кровь. Через сорок минут к пятерке местных оперов присоединились по одному представителю от городского и областного управлений, после чего два офицера направились в техникум, а остальные двинулись делать бессмысленные, но обязательные поквартирные обходы всех близлежащих жилых домов. При опросе Лениных соседок и осмотре ее комнаты впервые всплыло имя Димы Ломова.

Так как опера из города и области, присылаемые на резонансные преступления, случившиеся «на земле», не знают ни обстановки на местах, ни местного контингента, их роль как кураторов низовых подразделений сводится в основном к тому, чтобы держать руку на пульсе расследования, докладывать «наверх» о любых подвижках и быть там, где намечается хоть малейший успех. Доклады о том, что жертва встречалась с сотрудником милиции, планировала свадьбу, но гипотетический жених от разговоров о сроках свадьбы уклонялся, да и вообще жениться на жертве не стремился, своевременно ушли в городское и областное управления.

И если в «городе» пожали плечами, то в областном управлении информация попала на стол майору Гудыме, который не забыл мутного пэпээсника с мутной информацией о причастности «человечка» Гудымы — Корела — к жестокому убийству. Если судом будет установлено, что состоящий «на связи» с майором Гудымой Корел совершил тяжкое преступление, карьера майора могла печально закончиться. Поэтому майор был вынужден прилагать неимоверные усилия, чтобы его агента не переводили из изолятора временного содержания в СИЗО, где к нему были вопросы со стороны сидящего там «спецконтингента» за «взлом мохнатого сейфа» и деньги Кузи, то ли полученные, то ли не полученные у барыги.

Диме позвонили на домашний телефон и вызвали его зайти в отдел кадров, якобы для получения нового удостоверения. Группа оперов, сидящая в машине у его дома, проконтролировала, что сержант милиции в форме, действительно, сел в троллейбус, направляющийся в сторону областного управления, после чего вернулась к Диминой квартире, имея при себе подписанное заместителем районного прокурора постановление о производстве обыска по месту жительства гражданина Ломова. На звук электрического звонка, изнутри квартиры щелкнул дверной замок, но дверь никто не распахнул.

Удивленные оперативники, ожидая засады, осторожно вошли в маленький коридор стандартной двухкомнатной «хрущевки». С кухни доносился звук льющейся воды и чьи-то шаги. Когда оперативники, достав пистолеты, собирались одновременно ворваться в комнаты и на кухню, с кухни раздался нетерпеливый женский голос:

— Дима, ты где столько мяса достал? Скорее иди, помоги мне его разделать.

— Это не Дима, мы с его работы.

— Ой! — из кухни вышла женщина лет пятидесяти, в сером платье и клеенчатом переднике, с поднятыми, как у хирурга перед операцией, мокрыми руками.

— Здрасте, а я думала, это Дима. Он столько мяса домой принес… Я его пытаюсь разделать, чтобы в морозилку сложить, а тут вы… Вы по какому вопросу?