Книга Начало, страница 36 – Роман Путилов

— Он все равно с ней развлекается, только потом ее ведут вон туда — девушка поманила меня к окну и ткнула пальцем в приземистое здание теплового узла, утопленного в асфальт посреди просторного двара: — и больше их я не видела. Кроме Васима здесь много молодых парней, многие не могут женится, потому что нет денег.

— Ты хочешь сказать, что там, в теплоузле полно женских трупов? Да вы бы задохнулись от вони, если бы это было правдой.

— Слушай, русский, я не знаю, женщин туда не пускают. Но я знаю, что там, под землей проходят огромные бетонные трубы, откуда все дерьмо спускают в очистительные сооружения. И оружие там хранят.

— Как там можно хранить оружие? Там же сыро должно быть. Оружие заржавеет сразу.

— Я не знаю, но я много раз видела, как парни выносили оттуда автоматы и что-то еще, а потом заносили.

— Блин, барышня, ты меня так своим рассказом… удивила, что я сейчас ничего не могу решить. Уже скоро рассветет, мне выбираться нужно. Где я тебя завтра ночью найду?

— Русский, где ты меня можешь найти? В моем шкафу.

— Слушай, давай, если все в порядке, подашь мне вечером какой ни будь знак.

— Если все в порядке, то я в окошко на третьем этаже, возле арки вывешу край черного платка, его на светлой стене сразу видно будет.

— Хорошо, спасибо.

Я осторожно вышел во двор. Ночь постепенно отступала, темнота серела. Во дворе сонно спорили два человека. Я скрылся в темноте арки, осторожно, чтобы не скрипнуть воротами, перемахнул их и скрылся в густой листве парка, подступающего к стенам зданий квартала беженцев, стараясь успеть в больницу до того, как первые медсестры начнут ходить по палатам и ставить пациентам назначенные уколы и электронные градусники.

В палате все спали. Я улегся под простынь и заснул почти мгновенно — тело потомка не было готово сутками бежать или сидеть в засаде.

Пришли ко мне после сон часа, в который я честно пытался уснуть. В палату ввалился мрачный как грозовая туча дядя Вова и инспектор Наташа. Не знаю, зачем они прошли вдвоем, возможно Наташа опасалась моего неконструктивного поведения, все-таки у меня были к ней обоснованные претензии. Инспектор, старательно поправляю узкую синюю юбку, пыталась скрыть свои коленки от моих пытливых взглядов, одновременно опрашивала меня на предмет обстоятельств поучения травмы. Дядя Володя, поняв, что нападать на женщину — полицейского я не собираюсь, буркнул что-то типа «Пойду, покурю», резкими шагами вышел из кабинета.

— Что с дядей Володей?

— Не с дядей Володей, а с Владимиром Алексеевичем… — инспектор строго взглянула на меня, но потом почему-то стушевалась и снова уткнулась в протокол.

— А что у Владимира Алексеевича произошло? — покладисто спросил я.

— Дочь пропала. Из твоей школы, выпускной класс. Из школы ушла, до дома не дошла, хотя у нее сегодня курсы подготовительные. Телефон не отвечает. Ты кстати ее знаешь? Света зовут, Света Новицкая, из одиннадцатого «Б».

Я посовещался с потомком, после чего признал, что Свету я знаю, очень симпатичная девушка, но, находясь в больничной палате, доступ к информации у меня отсутствует, поэтому о пропаже девушки я ничего не знаю.

— А еще у Магарова беда — ночью сына возле дома зарезали. Ты про это, конечно, тоже не слышал?

— Простите, а как вас зовут, а то Наташей как-то неудобно…