Книга Начало, страница 31 – Роман Путилов

— Затащите его туда и накройте носилками — Саид с силой оттолкнула мою голову от себя, и она с деревянным стуком встретилась с асфальтом. Уплывая в тревожную мглу, я думал, что если останусь жив, то любителей резать баранов я помножу на ноль.

Открыв глаза я тут же захотел закрыть их обратно. Голова разрывалась изнутри жуткой болью, как будто какой-то добрый человек засунул мне в череп кирпич. Невыносимая вонь усиливала мои разногласия с этим миром, утренняя каша неудержимо попросилась наружу, и меня вывернуло куда то в бок, добавив страданий от жутких спазмов, сотрясающих тело.

— Вот видите, господа студенты, на лице пациента типичная картина сотрясения мозга в тяжелой степени — громкий и жизнерадостный голос над ухом раскаленной иглой ввинчивался в мой мозг: — ушиб головного мозга под вопросам, ясно будет завтра. Подозрение на перелом основания черепа мы сняли. Что с вами случилось, молодой человек?

Судя по деликатному прикосновению к плечу, вопрос был обращен ко мне.

— Не знаю, доктор — раздался чужой, хриплый голос: — шел домой, вошел в арку, очнулся уже здесь.

— Вот, господа, имеет место кратковременная потеря сознания и частичная амнезия. Сейчас порез на лбу почистим, заштопаем и в палату. Кстати! — голос усилился до совсем нестерпимого уровня шума: — Эй, лейтенант, тут еще один пострадавший, опрашивать будешь.

Надо мной склонилась голова в форменной кепке с кокардой, чтобы через секунду исчезнуть из зоны видимости.

— Откуда пацана привезли?

Кто- то назвал адрес моего дома.

— А, наша территория.

Голова с кокардой появилась вновь:

— Что случилось, молодой человек? Я участковый, лейтенант такой-то.

— Вы можете так не орать, голова разламывается!

— Да я вроде нормально разговариваю — фуражка закрутилась из стороны в сторону, ища поддержки от окружающих. Медперсоналу было откровенно по фигу до нашей беседы, поэтому голова с кокардой заговорила чуть тише.

— Что с вами случилось?

— Я не помню, вошел в арку дома и потерял сознание.

— Кто-то ударил? Что-то пропало?

— Да нет, вроде все на месте. Никого рядом не видел.

— То есть, можно предположить, что вы запнулись и упали с высоты собственного роста — голос полицейского приободрился.

Я, моргнув глазами, подтвердил, что предположить это я могу.

— Сейчас я объяснение накатаю, а вы подпишите, чтобы больше вас никто не беспокоил.

Очевидно, что на такие документы лейтенант набил руку, так как буквально через три минуты мне деликатно сунули в руку авторучку и поднесли к лицу бланк с куцым, трудноразличимым текстом. Я попытался разобрать, что там написано, но не смог.

— Прочитайте пожалуйста, что вы написали.

Полицейский, не чинясь, скороговоркой пробубнил написанное. С трудом пробившись сквозь пустую трескотню канцелярских оборотов, я уяснил, что я шел, упал, получил травму, в произошедшем никого не виню, впредь по данному вопросу прошу меня не беспокоить. Я ткнул ручкой в точку, куда упирался палец участкового, выслушал искренние пожелания поскорей выздоравливать и без сил откинулся на каталку.

Когда я с криком вынырнул из омута сна, за окном стояли летние сумерки. Воздух с всхлипом вырывался из груди, сердце колотило как молот, а простыни были мокрые и вонючие от пота. Секунду назад, в моем сне Саид все-таки перерезал мне горло на удивление тупым ножом. Он пилил его очень долго, а я не мог ничего сделать. Папа Саида — Рувим ака, как стальными обручами, прижимал мои руки к туловищу, с довольной улыбкой вглядываясь мне в лицо, откуда-то сзади- сбоку. Почувствовав, что во рту сухо, как в пустыне Кара-Кум, я сел на кровати. На удивление я чувствовал себя удовлетворительно, голова почти не кружилась, тошнота тоже прошла. Саднил только лоб со свежими стежками швов, но это было такими пустяками по сравнению со скрипом лезвия по горлу. Я уже хотел пойти в туалет, когда услышал шаги в коридоре. Я упал на подушку и замер. Раздался сдавленный женский шёпот: