Книга Начало, страница 20 – Роман Путилов

Отец бросил взгляд на меня, только после этого ответил:

— Я вас о другом спросил — ведется ли запись? В остальном меня ваше мнение не интересует.

— А еще папа, она орала что ты преступник и нам обоим место в тюрьме — не смог промолчать Саша.

Заместитель директора отвела взгляд в сторону, а Рувим-ака похлопал глазками, потом что-то бормоча, недовольно сел на место. Полиция приехала через час. Две женщины в форме в течение трех часов опрашивали всех присутствующих, изъяли карту памяти с системы видеоконтроля и отвезли меня в полицейский участок. Моих родителей в помещение полиции не пустили, сказав, что моё немотивированное агрессивное поведение являются следствием моего ненадлежащего воспитания, поэтому на время проведения расследования они лишаются права быть моими законными представителями. Действия полиции можно обжаловать в суде через адвоката. За соблюдением моих прав будет наблюдать предоставленный государством социальный работник. Обнимая рыдающую маму, отец поднял вверх сжатый кулак:

— Держись.

Меня провели в помещение дежурной части, заставили вынуть все из карманов, упаковав содержимое в пакет, потом сняли на фото, дактилоскопировали и отвели наверх, в отдел по делам несовершеннолетних.

Сначала мной занялись три женщины в синей форме, с усталыми лицами, в присутствие четвертой, одетой в тёмно-зеленый брючный костюм, что не отлипала глазами от экрана смартфона, не обращая на творящееся вокруг никакого внимания. Полицейские вразнобой кричали на меня, угрожая всеми мыслимыми и немыслимыми карами, сокрушаясь о моей несостоявшейся жизни. Мы с соцработником, одетой в брючный костюм, сохраняли полное спокойствие, только у меня, к сожалению, не было телефона, и было ужасно скучно. Устав от бесплодных попыток уговорить меня признаться в избиении трех подростков, старшая из инспекторов, с напускной злобой, прошипела мне:

— Если ты так себя ведешь, то мы отведём тебя криминальный отдел и грубые мужики поговорят с тобой по-взрослому. Ну что, будешь дальше с нами общаться и подпишешь явку с повинной или окунешься во взрослую жизнь?

— Нет, конечно.

— Что нет?

— Мне не в чем признаваться.

— Ну, тогда, пошли.

Инспектор или инспектриса, не знаю, как выразиться по-современному, чтоб никого не обидеть, привела меня на третий этаж, завела в обшарпанный казенный кабинет в самом конце глухого коридора, посадила на табурет, спиной к входной двери. Минуты через две сзади еле слышно скрипнула дверь.

— Почему у тебя жулик тут расселся? — громыхнуло сзади.

Когда ты невысокий и худой, то ты обычно легкий. Чаще всего это хорошо. Но есть отдельные случаи, когда это плохо. Сегодня был как раз такой случай. Кто-то большой и тяжелый, одной рукой, за шиворот, так что затрещала одежда, оторвал меня от табурета и бросил в стенку. Это было обидно и унизительно. Я успел выставить ладони вперед, мягко отпружинил от преграды и обернулся. Рядом с огромным мужиком, одетым в потертые джинсы и серую кофту без ворота, инспектор по делам несовершеннолетних казалась маленькой девочкой.

Мужик стоял ко мне вполоборота, беззаботно подставив беззащитную спину и бока, и делал вид, что изучает бумаги, что показывала ему дама — инспекторша. Первой моей мыслью было пнуть его, но потом я понял, что человек, якобы не обращающий на меня никакого внимания, глазами на затылки ждет и даже хочет, чтобы я на него набросился. Но я стоял не шевелясь, прижавшись к стене. Постояв пару минут и перебросившись несколькими пустыми фразами, правоохранители поняли, что нападения с моей стороны не будет.