Книга Напряжение, страница 25 – Роман Путилов

— Привет, Саша. Что-то произошло? Давай, рассказывай поскорее, а то я сегодня что-то сильно устал…

— Дядя Вова, что происходит?

— И что происходит? — Новицкий открыл глаза и непонимающе уставился на меня: — Ты говори яснее, что ты имеешь ввиду?

— Хорошо, излагаю факты. — я старательно показывал уважение здоровенному и резкому дядьке: — Только что, на общем собрание жильцов нашего дома пришли двое. Один представился лейтенантом полиции Агамов, кажется, а второй какой-то лидер религиозной общины Балаев. Мент…извиняюсь, полицейский сказал, что завтра приедут проверять условия хранения оружия, а Балаев потребовал от старшего по дому собрать справки о доходах, сказал, что будут всех, кто не верует в Небесного Отца, будут дополнительным налогом обкладывать.

— … — Новицкий недоуменно хлопал глазами: — Какой Агамов? Что за налог?

— Не знаю, дядя Вова, но Агамов был в форме, а второй какой-то бумажкой махал, а, после собрания отдал бумагу председателю…

— И что собрание?

— Не знаю, дядя Вова, я раньше на такие собрания не ходил. — я пожал плечами: — Папа сказал, что все, как всегда произошло. Ни о чем не договорились, поорали друг на друга и разошлись. Еще отец сказал, что завтра половина побежит за справками, четверть, кому есть куда ехать, уедут отсюда, ну а оставшаяся четверть просто голову в жопу засунут и будут надеяться, что пронесет.

— А отец твой что решил? — дядя Вова с моим отцом был не знаком, но он был в курсе, что отец по молодости несколько лет отработал еще в той милиции, пока его не заставили уйти, и всегда интересовался его мнением.

— Отец сказал, что нам ехать некуда. Он же под судом был, за неуплату налогов, на нем задолженность до сих пор висит неподъемная. Он на банкротство подал, но это стоит дорого, да и тянется очень долго, поэтому он даже на работу не может устроится, неофициально со своим товарищем торгует, который инвалидом числится. А сейчас сами знаете, все крупные суммы переводятся только через банк, с наличкой никто связываться не будет, поэтому квартиру ни продать, ни купить невозможно.

— Как школа? — было ощущение, что полицейский задал свой вопрос из вежливости, сам он мысленно был далеко от моей учебы.

— Хреново. В классах теперь по сорок –сорок пять человек, на всех парт не хватает, поэтому некоторые вынуждены на стульях сидеть и на подоконниках писать.

— А что случилось? Откуда столько детей? — поднял голову Новицкий.

— Каких детей? — криво улыбнулся я: — К нам в класс четырнадцать человек пришло, все иностранцы, двенадцать бородатых «мальчиков» и две девочки, замотанные в платки так, что только глаза виднелись. Так теперь наши девчонки от нас вообще не отходят, и все исключительно в джинсах в школу ходят, хотя администрация требует, чтобы все в школьную форму облачались…

— Ладно, я тебя понял. — Новицкий провел огромной ладонью по коротко стриженным волосам на макушке, как будто хотел взбодрится: — Я помню, что я тебе за дочь должен, если что-то узнаю, буду с тобой на связи. И это, ты завтра мне набери, если этот лейтенант приедет, только ни пиши ничего, просто плюсик в сообщении поставь и все.

— Извините, еще одно, дядя Вова. — я сунул в руку Новицкого небольшой лист, вырванный из блокнота: — Потом, как будет время, посмотрите пожалуйста, что можно сделать. Если коротко, то хороший человек пропал — ушел на работу утром и третий день его нет. Если можно, помогите, чем можете.