Книга Феникс 3: Возмездие, страница 72 – Роман Путилов

— Атас, пацаны! — кто-то из моих сокурсников, заметив удирающего своего предводителя, дал волю своим затаенным страхам, и четверо моих соучастников, бросив почти поверженного «длинного», бросились врассыпную. Сделав пару шагов и слыша за своей спиной неумолимый топот ног, не отстающего от меня «морщинистого», я осознал, что полноценно удирать мне мешает зажатый в левой руке проклятый обломок кирпича, сбивающий мой баланс. Я обернулся и швырнул коричневую «половинку» в торжествующее лицо «морщинистого», который от соприкосновения головы с кирпичом, упал, обливаясь кровью и закатив глаза.

Я подскочил к замершему без чувств телу своего противника, пинком отбросил сторону самодельную «пику», выпавшую из ослабевшей руки морщинистого и оглядел поле битвы. Четыре моих, убегавших приятеля и, догонявший их «длинный», услышав за спиной странные звуки и остановились в изумлении. «Длинный», несмотря на дегенеративное выражение лица, сообразил быстрее всех, что обстановка изменилась, и матерясь и грозя нам всякими анальными извращениями, бросился бежать, а мои, излишне скромные в бою, товарищи начали осторожно возвращаться на поле боя.

Глава шестнадцатая.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Квартира Иванова.

Сконфуженным парням я ничего не сказал — знатно «обосрались» все вместе, как только натолкнулись на внятное сопротивление со стороны противника. Пока ломали конечности поверженным супостатам. Пока затирали пятна крови, которые могли быть моими (ну не знаю я местную процедуру осмотра места происшествия, возможно, что местные правоохранители за ценой не стоят и направляют изъятые биологические следы на генную экспертизу), пока добрались до места встречи со второй группой, у которой, кстати, все прошло по плану — ехать во двор Влада, «строить» местную гопоту, было уже поздно. Поделив добытые снятые с тел врагов деньги (слава Богам, наш убежавший «длинный» противник не унес с собой деньги для «общака», мы разъехались по домам. Меня на моей «шушлйке» довез до дома Влад, высадил из машины, не глуша двигатель, помог подняться на этаж, и укатил к себе домой, обещая пригнать машину мне под окна квартиры завтра, крайний срок — послезавтра.

Бормоча нецензурные ругательства под нос, я долго отмокал засохший окровавленный бинт (с давних пор из дома не выхожу без перевязочного пакета), под водой, залил рану антисептиком и снова замотал бинтом, надеясь, что чертов «морщинистый» не занес в рану инфекции.

Следующий день я отлеживался дома, прислушиваясь к ощущениям в порезанной руке, вечером осторожно сменил повязку. На мой, неискушенный взгляд, сильного воспаления не было, но таблетки антибиотиков принимать я начал.

Следующим утром, осторожно надев куртку, опасаясь разбередить рану под повязкой, я двинулся к магазину Лидии Кузьминичны, дабы разведать оперативную обстановку.

Дорога моя протекала мимо здания старого общежития, где в настоящее время располагался временный районный отдел полиции, который, кстати, соседствовал с бывшим зданием полиции, где полицаи сидели на пару с жандармами, еще до социально-религиозного эксперимента в нашем несчастном регионе. Тогда полицаи организованно эвакуировались, когда поняли, что правопорядку в Н-сек приходит кирдык, и скоро их самих потащат на правеж по, неведомым никому из аборигенов, законам Небесного отца. На освободившиеся площади заселились те самые «безопасники» религиозной автономии, которые тоже зимой бежали отсюда, после приснопамятной диверсии «студентов-экологов» на объектах энергетики. Перед бегством бородатые здание бывшего отдела сожгли, старательно подпалив его изнутри и снаружи. Все пустые проемы в закопченных стенах здания перемотаны красно-белыми лентами, с табличками «Запретная зона». Говорят, что ждут специалистов из столицы, так как в сгоревших дотла подвалах ждут своего часа остатки десятков задержанных, которые пропали во время режима бородатых «детишек».